Пройдя ещё несколько десятков метров в бурном людском потоке, не проронив ни единого слова, они подошли к моменту расставания. Пара остановилась, встав боком от распределительного прохода, который разделяет гладиаторов и простых зрителей.
Возле них так и продолжает течь поток людей, обступающий двух человек как река камень. Валерон смотрит в её светлые глаза, теряясь в их глубине, находя в таком взгляде для себя покой и умиротворение перед предстоящей битвой. Девушка тоже вонзилась взором в изумрудные глаза парня. Она видит в нём защитника, того кто вызывался схватиться за их будущее на песках арены, а поэтому он кажется ей каким-то необычным, отважным и отверженным, чем-то смахивающим на отца, но не такого преосторожного и серьёзного. Её рука плавно касается Данте места выше локтя.
— Ты готов?
— Вполне.
— Давай, я верю в тебя, — рука Сериль спустилась и за проскользнула ладонью по мизинцу Данте, — знаю, что ты победишь, — и, развернувшись, уходя занять место, она бодряще сказала коммандеру, — удачи.
— Спасибо!
Данте остался один. Он тоже пошёл вовнутрь арены, только в проход, над которым повисла табличка «для гладиаторов». Ступая по тёмным и сырым коридорам он вышел в весьма просторную и простую комнатку. Один вход и выход на другой стороне, между которыми установлен рабочий стол, забитый бумагами, а за ними сидит человек в алом балахоне с капюшоном до носа.
— А вот и ты! — послышался радостный возглас позади и Данте увидел тут того, кого явно не ожидал.
— Аль… Альфонс? Это ты? — удивился Данте.
— Ну не мать Тереза же, в самом деле, — от самого входа отошёл человек в том же наряде, что был и вчера, несколько возмущаясь. — Ты кстати вчера не назвал своего имени, так скажешь?
— Я Данте. А ты что тут делаешь? Тоже в гладиаторы решил записаться?
— Больно надо! — ухмыльнулся мужчина и запустил руку в карман пальто. — Я тут чтобы делать ставки. Обычно кровавое зрелище привлекает много азартных игроков и тут можно поднять хороший куш.
— Понятно.
— Я смотрю, ты волнуешься, — въелся Альфонс и приблизился к Данте. — Твои товарищи уже готовятся, так что думаю, ты последний на запись, — и, сплюнув на пол, незаметно вынул небольшой металлический предмет, похожий на ручку. — Давай будем друзьями. Возьми это… вырубает любую технику. Не кривись, пригодится.
— Какие твои преимущества?
— Если выживешь, то я подправлю своё финансовой состояние, а та штучка поможет тебе, если дотянешь до третьего раунда. Чую, хороший ритуал будет.
— Ритуал?
— А ты не знаешь? — удивлённо посмотрел на коммандера Альфонс. — Вся бойня, в которой вас будут топить как котят, устраивается во славу Прихода, дабы усластить духов мира. Новый Пейсах завтра это ещё более кровавое зрелище и сегодня вы жертва духам, закуска перед завтрашнем обедом этакая.
«Святой Бог, это уже откровенный беспредел… чёртовы садисты».
— Ладно, давай Данте, я и мои деньги верят в твою победу, — потрясая кулаками с оттопыренным большим пальцем, говорит Альфонс, на развороте кидая, — озолоти меня, мальчик!
— Эй, что стоишь там! — раскричался сидящий за столом. — Давай записывайся или проваливай!
Данте тяжело выдохнул и пошёл вперёд. Служитель культа роется в бумажках и что-то разбирает, не обращая внимания на коммандера, а поэтому будущему бойцу арены пришлось обратиться первым:
— Как тут регистрируются?
— Ты гладиатор?
— Он самый.
— Так, сначала правила — у тебя на арене может быть только пестик и меч, а так же шмот на теле. Ни гранат, ни автоматов, понятно?
— Да.
— У тебя-то хоть с собой оружие есть? Или с голыми руками пойдёшь? А то могу продать чён-ить по дешёвке за два песо.
— Всё есть, уважаемый… всё есть.
— Ништяк, а теперь как тебя кличут? Нет-нет, твоего имени мне не нужно, лучше кличку назови.
— Я тебе что пёс?
— По сравнению с храмовыми псинами ты по статусу ниже собаки. Давай мне тут не дурь не мути, говори или проваливай!
— Хорошо, — проскрипел зубами Данте, — ну, пусть будет… Храмовник.
— А может… хромой? — усмехнулся надменно культист и чиркнул на бумажке. — Да ладно, ладно… Храмовник так Храмовник, — после этого достал фотоаппарат и щёлкнул парня, — так, фоточку на память.
— Это ещё зачем?
— А как вас там ведущий будет вас балбесов различать? По инстинкту или Кумир подскажет? — и после отпущенной издёвки приложил к уху телефон. — Ало, слышь, братюнь, тебе там боец не нужен? Что? Всё полно? Хорошо, — откинув трубку, сектант небрежно сказал коммандеру, швырнув кусок жёлтой ткани, — всё, привяжи себе жёлтую ленту и сгинь с глаз моих… пройдёшь дальше по коридору. А теперь давай-давай!
