Но Данте не обращает внимания на безумие соперника и его реплики. Он, молча и стоически отбивает удары, которые свистящий и с лёгкостью рассекающий воздух ятаган наносит с ошеломительной скоростью. Вместе с клинком Ульриха безумно сверкает и его трепещущееся пёстрое одеяние, отвлекая от самого меча, и Данте приходится отходить к ступеням, чтобы не быть порубленным. Парень убирает ногу, когда острие оказывается рядом со стопой и бьёт, но попадает в пустоту и переходит на колющий удар, однако Ульрих быстр и хитёр и острие гладиуса вновь утыкается лишь в пустоту. И вот Данте отпрыгивает и ставит блок, чтобы ятаган и его не коснулся, затем ещё один шаг назад и выпад не достаёт его, и переход в стремительное наступление путём нанесения мощных ударов. Ятаган и гладий столкнулись со звоном лезвие об лезвие, затем снова сцепились у самого лица эмиссара, который отскочил назад и сделал укол, который Данте отбил.
— Ещё не устал, шваль тиранская! — закричал в гневе эмиссар. — Я тебя зарублю во имя свободы и славы корпорации. Ты не поработишь эти земли.
Данте в ответ лишь снова бьёт, но промазывается и вынужден наклониться назад и холодная сталь миновала его у самой шеи, пройдя в сантиметрах от кожи, но эмиссар не сдаётся и обхватив меч двумя руками рубит со всей силы и вперяется лезвием в плитку. Данте не замешкался, он сильным ударом ноги прижимает ятаган к полу и пытается зарубить, ударяя как топором наотмашь по эмиссару, но тот оставляет меч и отскакивает назад.
— Скотина! — выкрикивает эмиссар и хватается за нож, спрятанный под плащом, и кидается на Данте, метнув в него какой-то мусор.
Клинок Валерона отбил летящие вилку с ложкой, но проморгал момент, когда эмиссар набросился на парня и повалил его с ног. Гладиус выскользнул из рук и с перезвоном откатился куда-то в сторону, а Ульрих прижал Данте к полу, потянувшись к его горлу острым клинком изогнутого ножа.
— Вот я тебя и прирежу, как свинью! Всё, закончили! — безумно заревел эмиссар.
Но Данте не сдаётся, пыхтит и брыкается, прикладывает все силы, чтобы не быть с рассечённым горлом. Он приложил все силы, чтобы хоть как-то отпихнуть эмиссара, на секунду и выиграть момент пространства. Пыльцы хватаются за алюминий, тянут к ладони которая сжимается и рука наносит удар. Три зубца вилки впиваются в глаз эмиссара и он, завопив, отринул от Данте, став держаться за кровоточащее око. Валерон поднялся и вынул из кобуры второй пистолет и без промедления открыл огонь. Три пули угодили в голову Ульриха и разворошили её, заставив бездыханное тело эмиссара обагрить белый грязный пол алой кровью и рухнуть на него, как подкошенная трава.
Теперь никто не придёт на помощь Теократии, никто не сообщит хозяевам, что их план близок к провалу. Но радоваться рано, хоть первый после Кумира валяется в луже крови, всё самое главное ещё впереди и судьба этой части света только начала вершиться.
Спустя час. Дворец «Святых Духов»
Тяжёлая пулемётная очередь за пару секунд вспахала пол, страшно перерыв мраморную плитку, взметая её салютом к потолку, но парням удалось спрятаться за углами узкого коридора, и избежать участи стать разорванными кусками мяса.
— Светозвуковая пошла! — прокричал солдат в чёрной экипировке и метнул за угол сверкающий баллончик, который хлопнул через мгновение.
Другой воитель подался из-за угла и залил парным огнём из пистолетов противника за станковым орудием. Мужчину в красном балахоне и бронежилете изрешетило кучным огнём и, потеряв жизнь он лёг грудью на чёрный ствол, обагрив его кровью, а парень с пистолетами продвинулся по коридору расстреливая всякого, кто попытается встать за орудие и такие же солдаты в мантиях, выныривая из-за углов ложились на пол с простреленной плотью, раскрашивая белый пол и светло-малиновые стены своей кровью. Но вот обойма закончилась, второе оружие так же стучит, предупреждая о пустоте обоймы. Однако на гнев противников застрекотало другое оружие и воины теократии, встретившись с лучами энергии, выжигающей тела, попятились назад, обратившись в бегство.
— Данте! — прокричал человек в чёрной форме, в руках которого лежит длинное белое ружьё.
— Да, Яго.
— Вот куда ты попёрся? Тебя могли пристрелить!
— У нас, брат, мало времени, — загоняя обоймы, ответил парень.
— Сколько у тебя осталось? — спросил Яго, ткнув дулом оружия на пистолеты.
— Это последние.
Два парня шмыгнули за угол, где валяются тела нерадивой Храмовой Гвардии, которая оказалась на поверку не самым лучшим подразделением. Снова их обнесли неумелыми выстрелами, и осколки бетона отсалютовали крошкой от стен, заставив воинов Рейха пригнуться. Там впереди, за одним из коридоров выход в какое-то большое и просторное помещение, где засели солдаты противника, укрепившись на районе.
— Есть светозвуковые? — спросил Данте.
— Нет, только осколочные и фугасные.
— Давай две осколочных.
