Насладившись своим неожиданным милосердием и благородством, Витёк вдруг понял, что возвращаться к рутине государственного управления, в котором он ни хрена не понимал, сидеть с умной рожей на скучнейших отчётах, выслушивать очередные прожекты, за которыми были прекрасно видны не только коррупционные схемы, но и банальнейшее воровство, у него нет и капли желания.
Смотреть на опостылившие рожи сил больше не было, и Витёк , неожиданно для самого себя, позвонил недавно введённому в ближний круг уроженцу малой народности. Новоиспечённый министр оставил хозяйство на заместителя, и они с Витьком на пару улетели в тайгу.
Эта поездка была сказкой. Наверное их охраняли, но на глаза не лезли и в своих вылазках от лагеря они с Укулымычем уходили далеко в невысокие горы, поросшие ягодами, которые можно было есть без опаски не мытыми. А грибы, растущие из земли, с листочками и хвоёй, прилипшими к клейкой щляпке, а не приготовленными на блюде, Витёк видел вообще впервые в жизни. Они набирали грибов целые корзины и, вернувшись в лагерь, варили их и жарили на большой сковородке с картошкой. Уплетая за обе щеки эту жарёху прямо со сковороды, Витёк понял со всей отчётливостью, что ничего вкуснее он в жизни не ел. Ему впервые в жизни было легко и спокойно и никуда не хотелось уезжать из этого земного рая, где всё просто, понятно, доступно и очень приятно. Витёк засыпал счастливым и просыпался в прекрасном настроении. Ему ничего больше не хотелось, потому что здесь и сейчас для счастья было всё и так каждый день.
А какая здесь была рыбалка !
Две недели пролетели как пять минут и, покидая сказочный край, Витёк искренне поблагодарил Укулымыча за прекрасное приобретение. Теперь он знал, куда рвётся его душа и где он может оказаться, как только это ему захочется.
Вернулся Витёк в свой царский терем отдохнувшим, загоревшим и помолодевшим. Он сразу поручил журналистскому пулу готовить на случай его отлучек «консервы», т.е. дежурные записи его встреч с министрами, губернаторами, артистами, учёными и прочими допущенными к его персоне лицами и выкладывать их в новостные выпуски по мере необходимости, что бы электорат был постоянно уверен, что его президент не спит, не ест и, конечно, не отдыхает даже в загородной резиденции или у моря, а днём и ночь, как каторжный, вернее как раб на галере, служит благу народа.
А тут и Алуся порадовала сыном. На роды пришлось загримированным и на частном самолёте одного из бывших братанов, а теперь олигарха с верхних строчек списка Форбс, инкогнито слетать в швейцарскую клинику, пожить несколько дней с молодой мамочкой в соседней спаренной палате, чтобы принять своего первого сына в отцовские руки. Ему было уже прилично за пятьдесят, и он едва сдержал себя, чтобы не разрыдаться от нахлынувших чувств, когда ему на руки передали истошно орущего новорожденного.
Однако, когда эйфория прошла, Витёк вспомнил наказ Степаныча, что тайна должна сохраняться свято, что бы не портить безупречный образ народного любимца, образца для подражания. Вот только шило в мешке не утаить. Кто слил информацию и где протекло, выяснить не удалось, но пошла гулять по сети информация о его новорожденном сыне и фотки появились. Как не старались перевести стрелки на некоего футболиста, друга Алуси, но никто уже не поверил. А тут и счастливая мамаша начала конючить, женись да женись, я тебе сына родила, ты обещал.
Пришлось развод со старой женой затеять, ведь не султан он и даже не дружок Салым, фактический смотрящий за горами, которому как правоверному мусульманину четыре жены положено иметь ,и плевать он хотел, что многожёнство в этой стране вне закона, ему можно, а Витьку нет. Ну и где справедливость ? У него сейчас денег на миллион жён хватит, а положена только одна. Чего проще, принять ислам, делов-то на пять минут, и заводи гарем, как турецкий султан или арабский шейх, хоть из тысячи наложниц, так опять же нельзя, народ не поймёт, царь может быть только православным. Вот и приходится под вспышками фотокамер некрещённым к иконам в храме прикладываться и со свечкой до ломоты в ногах и пояснице стоять на пасху каждый год, благо, что святейший сам «анафема» ещё та, на котором клеймо поставить уже негде, всё затыкано и верит он в Господа нашего так же, как и нехристь Витёк. Хорошо, хоть расписались с Алусей в книжке окраинного отдела записи актов тихонечко, без лишних глаз, прямо в её спальне, а то столь скоропалительная замена старухи на молодуху запросто могла части электората его лишить. Да и приятно Витьку, чего уж греха таить, когда длинноногие девки в строгих офисных костюмах на его встречах с народом, в усыпанных стразами стрингах с экрана из каждого утюга с придыханием выдают под нехитрую мелодию или без неё, что хотят выйти замуж только за него, мачо мачистого и самого завидного жениха во всём мире. Тьфу, куда не кинь, всюду клин!
