Город Брежнев полностью

Турика, похоже, и обэхаэс вполне устраивал: он выглянул из зала, махнул и тут же скрылся. Синяки почти зажили, и вообще выглядел сын аккуратней обычного.

Вазых последовал за ним, чтобы рявкнуть: «А чего это мы не спим?», но, к счастью, спохватился. Смотреть фильм после программы «Время» они разрешили Артуру еще в прошлом году. Ну и одно дело – трубить ранний отбой младшекласснику, совсем другое – парню с тебя ростом. Что-то в этом рассуждении Вазыха скребануло, он задумался, но отвлекся на недовольную реплику Турика:

– Московское зеркало. Пап, не видно же.

Вазых, оказывается, торчал перед телевизором, задумчиво пялясь на сына. Он поспешно отодвинулся и сообщил:

– Я там бананы привез, они зеленые пока, как пожелтеют, будет тебе праздник.

– Класс, – сказал Артур, не отрываясь от телика.

Вазых немного обиделся, подумал и понял, что обижаться, в общем-то, не на что. Но завершать беседу подобным образом не хотелось, так что он добавил:

– В бане сегодня были, с Виталием Антоновичем твоим.

– Анатольевичем, – поправил Турик. – Рад за вас.

– Сам-то как-нибудь не хочешь? Завтра вечером, например? Хоть вдвоем, хоть с Виталием… Анатольевичем?

– Это как на рыбалку, что ли? – поинтересовался сын, не отрываясь от экрана.

Вазых поморгал и пошел прочь. У камышовой занавески остановился, пошуршал прутиками и сказал, кажется, не сумев скрыть горечи:

– Если хочешь знать, два куста нормально прижились и третий выживет, осыпался только чуть-чуть.

– Рад… – начал Артур, взглянул на отца, забавно шлепнул губами и сказал, явно с трудом придумывая на ходу: – А, пап, кстати… Это самое. У тебя, случайно, старых подтяжек нету?

Вазых пару секунду поборолся с мрачным желанием подуться дальше, победил, неловко усмехнулся и сказал:

– У меня и молодых нет. А что, сына, растолстел, ремень уже не застегивается?

– Да не, надо там, – неопределенно сказал Турик.

– Ужинать-то будешь, толстый?

– Не хочу, спасибо.

– Ну просто давай вместе посидим, – сказал Вазых.

– Ну кино же, – жалобно напомнил сын, показывая на экран.

Можно было бы выступить на тему «кино важнее семьи», но Вазых просто кивнул и пошел на кухню.

– Пап! – сказал сын вслед.

Вазых оглянулся.

– Пап, а в баню можно, в принципе. Только попозже, наверное. Ребра болят, греть нельзя еще, наверное.

– А, точно. – Вазых вдруг сообразил, что так толком и не знает ничего об обстоятельствах и серьезности повреждений сына. – А ребра где болят?

Он подошел к дивану. Артур поспешно сказал:

– Да не-не, нормально уже все. Просто греть, наверное…

– Ты у врача был вообще?

– Ну пап. Ну был, конечно. У мамы не побудешь у всех врачей-то, пожалуй.

– Вадик! – донеслось с кухни. – Ты где застрял, стынет же все!

– Ну да, – согласился Вазых. – Не забалуешь.

Он сел перед тарелкой с лапшой, втянул аромат, выдохнул громкое «а-а», чтобы Лоре было приятно, схлебнул первую ложку и сказал: «А-а!», чтобы было еще приятней, и принялся шуровать с плеча. Проголодался, оказывается. Лапша была сильно толще, чем надо, но говорить этого Лоре, понятно, не следовало.

– Надо на кухню телевизор купить, есть же маленькие, «Юность», что ли, – пробормотал он между хлюпаньями и вздохами. – Цветные даже бывают. Чтобы всем семейством на кухне…

– Ну и будем всем семейством еще и на кухне в телевизор пялиться, – резонно заметила Лора. – Мясо-то бери, вот. И потом, что мы, миллионеры? Второй телевизор, на кухню. На какие, извините?

– Да они не очень дорогие. И потом, план выполним – премия будет, а если еще по «Мустангу» получится…

– Ешь-ешь, не болтай. Если, если. Будет премия – будем думать. Сперва в зал цветной надо.

– Мудрая ты у меня женщина, – сказал Вазых искренне, вытер губы полотенцем и чмокнул жену в щечку. – И красивая. И педагогичная.

Лора хмыкнула, отмахиваясь. Она, впрочем, и впрямь была удивительно хороша сегодня.

– Земляка твоего в баньку сводил. Хороший парень.

Лора покивала. Она была из Брянской области, Виталий – из Орловской, но ни эта тема, ни любая другая, связанная с помощником Вазыха, явного интереса у супруги не вызывала. Вазых даже решил, что она Виталия почему-то побаивается. А может, просто побаивается своих чувств к красивому юнцу. В любом случае Лора упорно не желала поддерживать какие бы то ни было разговоры о Виталии. Турик, кажется, на это обижался, Вазых недоумевал, но копаться не собирался – коли повода для ревности нет, полно тем и забот поважнее.

– Турик прям не хамит даже, – вполголоса сообщил он. – В смысле, даже если брякнет чего – задний ход сразу. Старается.

– А чего он опять брякнул?

– Да ничего, нормально все. И выглядит так солидно, прямо молодой человек, а не пацан с улицы.

– Ой, да ну, наголо почти. Изуродовал себя.

Тут только Вазых сообразил, что Артур и впрямь не зализал волосы, как бывало, а очень коротко, почти под ноль, постригся.

– Да нормально, чего ты. Не по погоде, конечно, зато педикулеза не будет.

– А мне длинные больше нравятся. Артурику идут. Он как маленький был, кудрявенький, волосики шелковистые…

Вазых обнаружил, что у супруги заблестели глаза, а рот скривился, подумал: «Ну здрасте» – и торопливо возразил: