Рен отрастил себе бороду и уже давно не брился. Котон ограничивался щетиной. Бриться он тоже не любил, но заставлял себя делать это хотя бы раз в три дня. Обрастал он быстро. В остальном, два брата не сильно отличались друг от друга внешним видом. Они оказались двойняшками, но не близнецами. Рен потемнее, а Котон русый, в мать. У обоих отцовские серые глаза. Молодым людям приходилось держать себя в форме, ведь зимняя рыбалка требовала немалых физических затрат. Котон никогда не пропускал утреннюю пробежку по парку.
Котон чувствовал, как сон захватывает его в свои коварные владения. Рен всячески боролся с чарами Морфея. Он был вынужден сохранять концентрацию на дороге, которую почти не видел из-за снежной бури.
Почти провалившись в грезы, Котон взглянул через смыкающиеся веки на дорогу, резко воспрянул и громко вскрикнул:
– Рен, тормози!
Голос брата разбудил водителя, и тот вдавил в педаль тормоза.
– Черт побери! Что случилось?!
Котон не сводил испуганного взгляда с дороги. Рен заметил, как его брат заметно побледнел и покрылся потом.
– Ты чего, Котон?
Рен нашел ответ, когда направил взгляд на дорогу.
Что-то рыжее и лохматое лежало прямо на дороге в снегу, залитое алой лужей.
– Вот же срань… – сорвалось с губ Рена.
Котон не мог долго сидеть. Он открыл дверь и вышел из машины.
– Котон! Поехали! Черт!
Рену пришлось выйти следом за братом.
Котон медленным шагом приблизился к кровавому месиву, появившемуся на дороге так внезапно.
– Мне кажется или это…
– Это она, – кивнул Рен, – та собака, которую мы с тобой полчаса назад вытащили из капкана.
Котон сглотнул сухой ком.
От собаки, которая еще несколько минут назад была жива, не осталось здорового пятнышка на теле. Кто-то вспорол животному брюхо и вывалил наружу все внутренности. Лапы вывихнуты и покусаны, глаза вырваны, шея свернута, пасть разорвана так, что нижняя челюсть висела на красных лоскутках на снегу. Вокруг – кровь и оторванная шерсть.
– Волк? – предположил Рен.
Котон стряхнул рукой аккуратно верхний слой снега вокруг мертвой собаки.
– Нет здесь следов волка.
Он нашел маленькие следы самой собаки, которая выбежала на дорогу и еще…
– След ботинок.
– Чего? – нахмурился Рен.
– Не знаю, как это объяснить, но посмотри сам, Рен! Это человеческие следы! Смотри же!
Рен не мог поверить своим глазам, но рядом с растерзанной в клочья собакой действительно оказались следы от человеческой обуви.
– И никаких следов других зверей. Сбить ее никто не мог. Следов шин нет. Сам видишь, что ей кто-то вспорол брюхо и вырвал глаза.
– Ты намекаешь на то, что этот ужас сотворил человек? Прямо на дороге! – ужаснулся Рен.
– Я ни на что не намекаю, а просто… вижу то, что вижу, Рен. Не знаю, как это объяснить.
– Среди людей встречаются те еще редкие чудовища, полные говна в душе, но что бы так с собакой… это какой-то псих… Котон… поехали-ка отсюда.
– Сначала ее надо убрать с дороги.
Рен понимающе кивнул.
Вдвоем они перетащили мертвое животное прочь с дороги, оставляя след красной полосы. Котон понимал, что они должны оставить животное здесь. Могилой для этой собаки станет снег.
Котон осмотрелся, пытаясь найти хоть какое-нибудь разумное объяснение случившемуся.
– Что думаешь, Котон? Идем.
– Подожди.
Котон заметил желтый свет в темном лесу.
– Смотри, Рен.
– Чего там?
Котон указал на свет.
– Ох, ты прав… Это же чей-то дом! Может, домик охотника, – пожал плечами Рен, – интересно, найдется ли у него канистра с бензином. Мы могли бы переждать ночь там и уехать утром. Что скажешь?
– Хорошая мысль, Рен. Мы также сможем поинтересоваться у охотника, что он думает на этот счет…
Котон бросил тяжелый взгляд на окровавленный труп.
– Котон…
– Идем, Рен! Оставь машину у края дороги. Здесь ее никто не тронет. А идти нам совсем недолго. Ты прав, там будет тепло. Я думаю, что нам не откажут в угощении.
Рен переставил машину к краю дороги и последовал за братом вглубь леса. Котон уже направился в сторону скромной хижины, из окошка которой его манил теплый свет.
Колючий снежный ветер уже успел изрядно изранить лицо Котона, пока он добирался до лесной заснеженной опушки, на которой в полном одиночестве стояла одноэтажная скромная деревянная покосившаяся хижинка с треугольной крышей. Вокруг росли голые деревья. Посажены они маленьким садиком.
«Наверное, яблони», – подумал Котон.
Из маленького одинокого окошка справа от двери валил теплый желтый свет. Ни заборчика, ни ограды. Должно быть, хозяин дома сделал всю лесную опушку своими владениями, и границей их был сам лес.
Рен и Котон осторожно подошли к порожку. Переглянувшись с братом, Котон трижды постучал в дверь.
Поначалу ничего не произошло. Через несколько секунд с той стороны послышался старческий голосок:
– Кто там?
– Усталые и замерзшие путники! – бросил в ответ Рен.
Раздался звук открывающихся щеколд и цепочек. Хозяин хижины заботился о своей безопасности, рассчитывая на десяток замков.
Щелкнул последний замок, и дверь распахнулась.
На двоих замерзших незадачливых рыболовов смотрели широкие черные глаза – дуло двустволки.
