— Она делает мне одолжение, — говорит Сигруд. — Ищет для меня один корабль.
— Что такого особенного в этом корабле?
— Думаю, он подскажет мне, кто наш враг на самом деле — как он думает, как действует — и, быть может, откуда взялись божественные дети. Все это имеет решающее значение для выживания.
Ивонна берет листок и, морщась, засовывает в карман.
— Оружие нужно?
Сигруд поднимает брови и кивает.
— Ну тогда ступай. — Она взмахом руки указывает на оружейный склад. — Не хочу оставаться снаружи в темноте после того, что ты мне рассказал.
Сигруд выбирает хороший карманный револьвер с приличной убойной силой и полуавтоматический винташ «Камаль» — надежное, эффективное служебное оружие, с которым он имел кое-какой опыт.
— Я думала, возьмешь один из этих гигантских пулеметов, — говорит Ивонна.
— Если бы я бегал из дома в дом во время уличного боя, возможно, — отвечает Сигруд. — Но здесь, в глуши… Если я в кого-то стреляю, то хочу попасть.
Ивонна закрывает дверь оружейной и запирает на замок. Потом прислоняется к ней и опять вздыхает.
Сигруд смотрит, как она пытается бороться со всем этим.
— Спасибо, — говорит он.
— За что?
— Ты спасла мне жизнь.
— Пожалуйста, — отвечает она и идет обратно к дому. — Надеюсь, ты окажешь мне ответную любезность, причем скоро.
Сигруд проводит почти неделю с Ивонной и Тати. Он почти все время в доме, потому что Тати тоже там. Он отчаянно нуждается в исцелении и отдыхе, но еще и в том, чтобы просто пожить какое-то время на одном месте. Он знает, что скоро им придется отсюда уехать.
И все же Тати избегает его, как чумы. Девушка ведет себя как призрак и находит способы не встречаться с ним в достаточно тесном фермерском доме. Это его тревожит.
— Я ей не нравлюсь, — говорит он однажды вечером Ивонне.
— А должен?
— Ну… да? Я рисковал жизнью, чтобы попасть сюда ради нее.
— Ты привидение из прошлого ее матери, — говорит Стройкова. — Ты напоминаешь ей о матери и о том, что она на самом деле не знала Шару. Конечно, она тебя ненавидит. Ты знал Комайд лучше, чем она когда-либо. И ей тебя уже не опередить.
Откровение поражает и удручает Сигруда. Потерять любимого человека — это одно. Потерять того, кого ты любил, но никогда по-настоящему не знал, — совсем другое.
— Завтра я поеду в город, чтобы купить побольше дурацких книг для Тати, — говорит Ивонна. — Клянусь, она за день прочитывает толстенные фолианты… Конечно, снова зайду на телеграфную станцию. Ты знаешь, когда должен прийти ответ от Матушки Мулагеш?
— Нет. Я не знаю.
Ивонна сует в очаг на кухне очередное полено.
— Ты подумал о том, куда мы отправимся?
— Подумал, — говорит Сигруд. — Но…
— Что?
— Но кое-какие идеи у меня есть.
После того как утром Ивонна уезжает в город, Сигруд не знает, куда себя деть, так что он сидит на заднем крыльце, разбирает и чистит винташ «Камаль», который выбрал для себя. Это для Сигруда медитативное занятие: он разбирает и чистит оружие, как будто разбирает и чистит, а потом снова собирает собственный разум. Он это делает снова и снова, прислушиваясь к блеянью овец, ветру в холмах и щелчкам, с которыми каждая деталь винташа встает на место.
— Думаю, она уже чистая, — раздается за спиной.
Он поворачивается и видит Тати, которая смотрит на него через окно. Он ей кивает и продолжает свое занятие.
Она открывает дверь, выходит без единого слова и садится на один из деревянных стульев на крыльце. Молча наблюдает за ним почти десять минут.
— Зачем ты это делаешь?
Дрейлинг вставляет на место ось фиксатора обоймы.
