Город чудес полностью

Он содрогается. Это не может быть правдой, не может — и все тут. Сегодня эта девочка казалась ужасно похожей на человека: испуганной и юной, но сильной. Ашара Комайд не могла замыслить убийство такого существа, которое называла своей приемной дочерью.

Он опять вспоминает, что сказала Шара двадцать лет назад в пригороде Жугостана: «Наша работа требует от нас делать ужасный выбор. И мы его сделаем».

Сигруд зажмуривается. Он всеми возможными способами пытается успокоить гул сомнений в своем разуме. Пытается заползти обратно в скорбь, в свой холодный гнев, окутать себя эмоциями, которые вели его сквозь большую часть жизни и как будто дали ему право делать много вещей, которые он делать не хотел.

«Я должен найти „Салим“. Я должен выяснить, что такое Ноков и как он действует. Я должен это узнать, и побыстрее».

Проходит день, за ним еще один. Сигруд и Тати ежедневно практикуются на пустыре, теперь уделяя особое внимание пистолетам. Иногда Ивонна помогает («Он учит тебя стрелять как трехсотфунтовый мужик, — ворчит она как-то раз, — так что давай я лучше покажу, как все делают люди меньших габаритов, прежде чем ты себе что-нибудь вывихнешь»), но ей приходится постоянно ездить в город в ожидании телеграммы, так что чаще они с Тати оказываются наедине.

Дрейлинг чувствует, как она с ним сближается, желает его одобрения, заботы, внимания. Он дает ей нужное — самую малость, чтобы протянуть еще один день.

Сигруд понимает, что прибегает к тому, чему его учили: он ведет себя как дрессировщик, которому достался капризный зверь. Он ненавидит себя за это.

Он знает, что сделал правильный выбор. Но еще он понимает, что боится с кем-то сблизиться — и снова понести утрату. Он не может избавиться от ощущения, что ему судьбой предначертано сеять в этом мире смерть, причем такую, что чаще поражает невинных, а не нечестивых. Впрочем, наверное, это малодушная жалость к самому себе.

«Я профессионал, — думает он, наблюдая, как Тати чистит револьвер, — или трус?»

В тот день Ивонна, вернувшись из города, выпрыгивает из машины и даже не снимает шоферские очки. Она тыкает в Сигруда пальцем и рявкает:

— Ты. Внутрь. Сейчас же.

Сигруд встает, слегка кивая Тати, чтобы та поняла: все в порядке. Потом следует за Ивонной в дом.

— Старушка Мулагеш наконец-то дала о себе знать, — говорит Ивонна чуть-чуть насмешливо. Она сует руку в карман жакета, достает телеграмму и швыряет ему. — Хотя я понятия не имею, что это значит.

Сигруд открывает телеграмму. Она очень короткая и простая.

Сигруд выпрямляется, чешет затылок и думает.

— Ну? — спрашивает Ивонна. — Это тебе чем-то помогло?

— Помогло. — Сигруд тяжело вздыхает. — Но мне понадобится карта. Карта мира.

— Но… постой. Какой в этом смысл? Это же… чушь.

— Военно-морской флот Сайпура не использует широту и долготу. У них своя секретная система географических координат — такие большие квадраты, из которых состоит океан. Квадраты внутри квадратов. — Он постукивает кончиком пальца по первой части телеграммы. — Это код конкретного квадрата — по первым двум буквам я могу сказать, что он расположен в Сартошанском море, к югу от гор Машев. Приблизительно вдоль границы между Жугостаном и Сайпуром. Если у меня будет карта, я смогу определить точнее.

— Значит, там в последний раз видели этот твой корабль, «Салим»?

— Если Мулагеш пишет правду, то да… в 1718-м, спустя два года после того, как он якобы затонул.

— Получается, история с затоплением — прикрытие?

— Полагаю, да. Видимо, корабль выполнял там какую-то секретную миссию, но я понятия не имею какую.

Ивонна достает из сумочки папку и садится напротив Сигруда.

— Значит, теперь ты поплывешь туда, чтобы проверить?

— Как? У меня нет лодки.

Она пожимает плечами.

— У меня есть.

— Правда?

— Конечно. У меня много лодок. Я владею небольшой транспортной компанией с центром в Аханастане. Точнее, я владею компанией, которая владеет другой компанией, которая владеет третьей компанией… ну, ты уловил суть. Я могу достать тебе лодку… если ты считаешь, что отправиться туда — действительно разумно.

Он вздыхает опять, еще тяжелее.

— Я… думаю, да.

Она бросает на него взгляд.

— Тебе велели защищать Тати.

— Как я могу защитить ее, если я не знаю, кто она такая? Куда я могу ее отвезти, если на самом деле не понимаю наших врагов? Я не знаю его пределов, его поведения, его желаний. Этот корабль, «Салим»… там все началось. Война Шары, все эти божественные баррикады — все проистекает оттуда.

— Итак, теперь ты отправишься странствовать по миру? — спрашивает Ивонна и фыркает. — Даже обсуждать это абсурдно… Сколько времени уйдет, чтобы добраться туда? И какая лодка тебе понадобится?