– Вот. Куда мы без мам? А финансы оттуда? – полюбопытствовал Стас.
– Оттуда, я же столько лет работал и все один. Куда тратить, семьи нет.
– А женщины?
– Это отдельная статья расходов, – отшутился я, – парни, водка стынет.
– Это верно, кто же ее пьет холодную.
Мы сели за стол и я, окинув взглядом друзей заметил: – Изменились мы, этого не скроешь. Ты Стас пополнел, волос на голове убавилось, ты Олег, заматерел, а, в общем не сильно изменился, взгляд только не такой задорный, как раньше.
– Все вернется.
– Ну, если так, то ладно. Думаю это поправимо.
– Я тоже так думаю, – согласился Олег, – но и ты не помолодел. Взгляд мужика, хищника. Смуглый, как мулат. А морщинки уже прорезали лицо.
– Морщинки признак мужества, чтобы создавать суровое выражение лица, – встрял Стас.
– Лицо надо иметь, а выражение будет, – парировал Олег.
– Не скажи, иногда бывают такие безличные выражения.
– Не путай безличное с лицом. Вот у тебя выражений много, а лица не видать.
– Это ты меня не видишь, потому что Серега еще не налил.
Я по их просьбе снова наполнил рюмки водки: – И так. За нас, за то, что эти годы без встреч прошли и не испортили нас, за то, что мы снова вместе. Мы чокнулись и выпили.
– Ну а теперь давайте рассказывайте, что за эти годы произошло. Давай Олег.
Олег налил себе водки, подержал рюмку в руке и затем залпом выпил. Закусывать не стал. Мы со Стасом молчали.
Рассказ Олега
– Женился по любви, хотя мало кто знает, что такое любовь, ее можно только чувствовать. С Катей мне повезло. Замечательная женщина, хозяйка. Мы жили сначала у родителей, а затем поднапряглись и купили квартиру. Все шло замечательно.
Однажды мне предложили работу, интересную, перспективную. Я пришел простым сотрудником, но разобравшись в кухне дел, проанализировал и написал аналитическую записку. Это была моя первая ошибка. Надо было, оказывается сидеть тихо. Я то, наивный, думал, что надо честно работать и делать работу хорошо. Но все было иначе. Главное надо было уметь прогибаться, угождать и угадывать мысли начальника. Прямым начальником у меня была женщина, этакая выщипанная мегера, с больным выражением лица. У нее были качества угождать начальнику. После той записки меня вызвал вышестоящий начальник, маленький, толстенький, лысый человечек, которому руководить людьми нельзя. Он больной. Он предложил другую работу, отказаться было нельзя. Я тогда еще не понимал, что у каждого генерала есть свои дети, которые хотят стать генералами. Я не знал еще, что он за человек, но скоро понял. Наливай.
Я налил в рюмки, мы выпили и Олег продолжил: – Так вот. Работы было много, домой приходил ночевать. Понимание приходит со временем, что унижение сотрудников – его стиль. Он проводил совещания по нескольку часов, словно сидел в памперсах. Сути не было, зато было словоблудие. Этим же занимались и его заместители, коих было много. За малейшую ошибку – наказание. Сначала публично выговаривали, и если потом выяснялось, что человек не виноват, то как говориться «осадок остался». Что ему и требовалось. Ошибки были и у меня, не очень серьезные. По прошествии времени, заказчики стали относиться ко мне лучше, чем к нему. И не скрывали этого, потому, как я не уходил от вопроса, а пытался его решать, в пределах своих прав. Это была вторая ошибка. Так продолжаться долго не могло, начальник был маниакально подозрительный. Вы можете не поверить, но он приезжал на объекты или приходил в отделы и лазил по столам сотрудников, проверяя, что у них там. Представляете? Он был просто больной.
Кто находил работу – уходил. Остальных можно разделить на две категории, те, кому некуда было идти и вторые – беспозвоночные. Они готовы на все. Мне иногда казалось, что если он им скажет танцевать канкан на столе, станцуют. На одном из совещаний, крупный заказчик публично отозвался обо мне хорошо, сказав, что надо мне поставит памятник за организацию работы. Это была третья ошибка. Через месяц он меня «ушел». Придраться к работе было сложно, так он заявил, что он мне не верит. Нес какой-то бред. Показателем, что я не так плохо работал, является то, что после моего ухода, он вслед не хаял меня, как делал обычно про тех, кто ушел. Про меня тишина, как и не было меня. Так, что все сугубо личное.
Катя меня не осуждала. Видела, переживала, но лишних вопросов не задавала. Я предложил ей уехать, она отказалась, говоря, что здесь все у нас есть и ребенок маленький. Все еще наладится. Но нервы у меня были натянуты, в голове туман. Я жил как бы другой жизнью. Да и не было жизни, Семью не видел и боялся сорваться. В итоге, чтобы не развалить семью окончательно, я предложил Кате пожить отдельно. Сейчас понимаю, что сделал глупость, но это понятно теперь, а не тогда. В итоге я ушел, а затем мне знакомый предложил работу, и я вообще уехал из города.
Мне было жаль уезжать, но я подумал, что устроюсь и заберу семью. Не получилось, Так и жил женатый холостяк.
– А что теперь? – спросил я.
