И, не дожидаясь ответа, торопливо вышла из моей спальни, прихватив коробку со злополучным платьем. Мы проводили ее разгневанный шаг сочувственными взглядами, но сами ничуть не расстроились, потому как единственной, кому понравилось данное платье, была сама миссис Макстон, остальные не одобрили данный наряд исключительно по одной причине – его прислала леди Давернетти.
К моему искреннему сожалению, Бетси несколько переусердствовала с мятным маслом, из-за этого теплая вода ощущалась скорее как ледяная и существенно холодила кожу. Отдохнуть в теплой ванне не вышло, а вот продрогнуть вполне. Торопливо вытершись, я надела халат, расчесала влажные волосы и покинула ванную, чтобы потрясенно застыть на пороге.
По моему сложившемуся после общения с миссис Эньо мнению, эта женщина абсолютно всегда носила с собой набор для вязания. Однако, как оказалось, добрая жена доктора считает так же уместным и набор для вышивания хранить в необъятных глубинах своего ридикюля. В целом ридикюли женщин Севера начинали уже несколько пугать – у миссис Макстон там с незапамятных времен в запасе хранились свинцовые пудреницы, у миссис Эньо – неисчерпаемый запас для рукоделия. И этому набору сегодня определенно нашлось применение.
– Сейчас-сейчас, – приговаривала супруга врача, со сноровкой, достойной восхищения и хирургического стола, орудуя скальпелем над расчленяемым платьем, – это распорем, тут добавим. Миссис Макстон, продели серебряную нить в ушко иглы?
Оставалось только гадать, известно ли доктору Эньо о том, что один из его скальпелей хранится в ридикюле миссис Эньо.
– Да-да, уже почти, – ответила моя домоправительница, старательно продевая нить.
Платье леди Давернетти, разложенное на столе, явно принесенном из кладовой, беспомощно ожидало своей участи, куски отрезанной скальпелем ткани отлетали на пол, вид в целом был крайне удручающим. Впрочем, возможно, это было лишь моим субъективным мнением – мои мысли снова и снова возвращались к письмам от родителей. Отчего-то мне не было жаль моих стараний и посланий, но осознавать, что отец и матушка, не забыв обо мне, писали каждый день… Это осознание было сокрушительным. Но все что я могла сделать сегодня – гнать прочь от себя эти мысли. А завтра, вернувшись из поместья лорда Арнела, я непременно допишу это письмо и укажу новый адрес своего проживания. И мне будет больно, но это тоже будет завтра.
Потоптавшись на пороге и осознав, что поглощенные разрушением чужих коварных замыслов дамы не замечают меня вовсе, я вежливо произнесла:
– Добрый день, миссис Эньо.
– О, мисс Ваерти! – воскликнула та, не поднимая головы и продолжая кромсать кружево. – Надеюсь, вы в тапочках?
– Вы напрасно покинули ванну, моя дорогая, – тоже не поднимая головы и снабжая уже шестую иглу серебряной нитью, сказала миссис Макстон. – Полежите, отдохните, согрейтесь.
– О, – миссис Эньо подняла голову и впервые посмотрела на меня, – а может, мне позвать доктора Эньо? Что-то вы бледны, моя дорогая. Снова простудились?
Я лишь улыбнулась, вовсе не собираясь разбивать в прах ее искреннюю веру в то, что трансформация лорда Гордана привела лишь к легкой простуде, а не к жесточайшему воспалению легких, и поспешила успокоить:
– Со мной все в полном порядке, благодарю вас за заботу.
По правде говоря, о случившейся пневмонии не ведала даже миссис Макстон, иначе никто попросту не позволил бы мне подняться с постели. К счастью, в ту злополучную ночь доктор Эньо успел восстановить свой магический резерв и поутру спешно излечил меня, успев до того, как болезнь распространилась. Однако для меня до сих пор оставалось крайне неприятным осознание, что мой организм настолько слаб. Слишком много времени я провела с драконами и несколько позабыла о человеческих крайне ограниченных возможностях.
Стук во входную дверь, и едва мистер Уоллан открыл гостям, которые внезапно явились на три четверти часа ранее оговоренного времени, мы с миссис Макстон лишь взволнованно переглянулись. Но тут внизу послышалось:
– Леди Давернетти, лорд Давернетти, проходите в гостиную, я уведомлю мисс Ваерти о вашем приходе.
Это оказались совершенно не те гости, которых мы ожидали!
– О, что вы, не стоит, – тут же прозвенел голосок леди Давернетти. – Моему сыну можно подать чай и даже виски, я же обойдусь без сопровождения, не утруждайте себя, я прекрасно дойду и сама.
И не обращая внимания на попытавшегося возразить мистера Уоллана, леди Давернетти – а судя по перестуку каблуков традиционных туфелек, это была именно она – поспешила к нам. И странное дело, ранее миссис Макстон непременно вышла бы навстречу незваной гостье, преградив путь. Ранее, но не сейчас.
Не в тот момент, когда моя миссис Макстон была в ярости.
Дверь в спальню широко распахнулась, являя нашим взорам саму леди Давернетти в парадном пышном платье и забавном кружевном, но выполненном из белоснежной шерсти чепце, и ее горничную, массивную крупную женщину средних лет, без труда удерживающую гору коробок всех размеров и форм.
– Дорогая мисс Ваерти! – радостно воскликнула леди Давернетти при виде меня.
