– Бетсалин, мне кажется, эти заповеди… ограничивают развитие вашей цивилизации. «Не опускай зерно в землю» – запрет на земледелие. «Не приручай животных» – запрет на животноводство. «Не строй домов» – прямой призыв к кочевому образу жизни. «Не учи слов» – запрет на образование. Это… странно.
Присев на край камня–основания, Бетси задумчиво кивнула головой, и сообщила:
– Возможно… Нет, не так – вероятно вы правы, мисс Ваерти. Наше рыбацкое поселение меняло место, перемещаясь в зависимости от времени года. Мы не использовали железо. Гарпуны, сети, и даже ножи – все изготавливалось из костей, шкур и заостренных камней.
– Так странно, – высказала я свое мнение.
– Наверное, – согласилась Бетси.
– Очень странно, – высказала свое мнение миссис Макстон.
– Но в этом есть некоторая закономерность, – мистер Уоллан опустил ведро с разведенной краской на камень. – Смотрите, драконам предписывалось жить изолировано. Ржавым драконам, по сути, рекомендуется то же самое.
– Если бы это можно было назвать лишь «рекомендацией»! – возмущенно воскликнула миссис Макстон. – Все хуже – эти чудовищные предки обрекли своих потомков на существование в чудовищных условиях. Бедная девочка, сколько же тебе пришлось вынести.
И суровая экономка, презрев все требования этикета, обняла растерявшуюся Бетси.
– Все будет хорошо, – миссис Макстон погладила Бетсалин по голове, и снова обняла, – все будет хорошо, мы со всем справимся. Ох, деточка, если бы я могла забрать хоть часть твоей боли и твоего горя! Как же мне жаль!
Бетси, окончательно растерявшись, всхлипнула и тихо вымолвила, дрожащим голосом:
– И вы… вы простите меня?
Мы все воззрились на Бетси в откровенном негодовании.
– Бетсалин, чтобы я больше этого не слышала! – высказалась миссис Макстон.
– Ты же умная девушка! – не менее сильно возмутился мистер Уоллан.
В глазах горничной заблестели слезы, и мы все не сговариваясь сменили тему разговора.
– Раз кишки никому не требуются, я все же займусь приготовлением кровяного пудинга, – решил мистер Оннер.
Но далеко не ушел, как впрочем, и остальные.
Завершив создание сцены драматического представления «Трагическая гибель мисс Анабель Ваерти», все непричастные к двум главным ролям буквально отошли в тень, предоставляя нам с Бетсалин главные партии.
Я легла как можно более естественным образом – раскинув руки и повернув голову.
Бетсалин, нервно утерев пот со лба, подошла и схватилась за рукоять сломанного и уже установленного в центр моей груди кинжала. Все что от нее требовалось – лишь слегка сдвинуть его в сторону, что повредило бы уже заготовленный мешок с краской, спровоцировав таким образом имитацию сильного кровотечения.
Мы приготовились.
Бетси, оглядев меня, торопливо поправила мои художественно разметавшиеся по камню волосы. Матушка кинулась было ко мне с расческой, но ее остановил мистер Уоллан, авторитетно постановив:
– Смотрится вполне натурально.
Я очень на это надеялась. Бетси тоже.
Мешок с алой краской неприятно холодил кожу и давил на грудь. Я старалась не вспоминать гибель Елизаветы Карио–Энсан, и вообще все остальные чудовищные гибели. Почему-то вспомнился залитый кровью пол полицейского управления. И чудовищный вид Зверя, которому совершенно не вредили выстрелы из оружия старших следователей. В целом, на меня нахлынули весьма мрачные мысли, воспоминания и рассуждения.
– Вы готовы? – тихо спросила Бетси.
Кивнув, я изобразила собственную погибель максимально достоверно с моей точки зрения. Приоткрыв один глаз, поняла, что с точки зрения остальных присутствующих все тоже было максимально достоверно.
– Я… начинаю, – Бетсалин определенно нервничала.
– Ты справишься, – убежденно заверила ее.
– Не уверен в этом, – отозвался из угла профессор Наруа.
Он в целом скептически отнесся к нашему предприятию. Но мы старательно не полагались на его мнение, особенно миссис Макстон.
– Можно кровь на губах нарисовать, – робко предложила мама.
Миссис Макстон мигом одобрила идею, и передала маме чернила с кисточкой.
Матушка осторожно подошла, присела на край камня, там, где не было испачкано кровью, и начала осторожно вырисовывать. У матушки всегда был дар к рисованию, увы, мне не передавшийся, и к рукоделию, так же благополучно минувший меня же. Еще маменька дивно владела вышивкой, умением придать любому блюду изысканный вкус, и способностями к музыке, живописи и литературе. Достойная и великолепно воспитанная леди, вышла замуж за простого мистера Ваерти, навсегда лишившись возможности именоваться как «леди». И возможности принадлежать ко двору Его Величества. И множества иных возможностей…
– Матушка, – вероятно, не стоило говорить об этом сейчас, когда она держала кисть, старательно изображая кровавые потеки на моем лице, но, – мне всегда хотелось спросить, почему вы согласились стать женой нетитулованного мужчины?
Мама остановилась, держа кисть дрогнувшими пальцами, посмотрела мне в глаза и тихо ответила:
