Мне очень не хотелось бы, чтобы они потерялись, потому что переписывать еще раз навряд ли я когда-нибудь соберусь.
Взять же их у Вас — найдется случай, отсюда иногда ездят в Петербург, и я смогу кого-нибудь попросить зайти за ними.
Я потому пишу про «взять», что с печатаньем — не думаю, чтобы что-нибудь могло выйти. Мне суждены всего два читателя: 1) Вы, 2) Корней Иванович.
Я послал Вам эти две вещи 10 марта.
Не откажите написать мне об их получении. Пожалуйста.
Добычин.
Брянск, Губстатбюро.
Дорогой Михаил Леонидович.
Можно ли просить у Вас следующей консультации. «Мысль» должна была заплатить мне до 1 августа; до сих пор она ни хрена не заплатила: пора ли уже считать, что она надула, следует ли (нет), если она надула, так ей это и оставить, если уж нет, то что тут делать?
Простите и т. д.
Ваш Л. Добычин.
4 октября. Брянск, Губстатбюро.
Я живу теперь (с прошлой среды) на новой квартире, где есть место для сочинения романа, и собираюсь оный сочинить. Кланяюсь.
(Первая половина октября.)
Дорогой Михаил Леонидович.
Мне очень не хочется Вам докучать, но больше мне спросить не у кого. Вот в чем дело: «Мысль» должна была заплатить мне до первого августа. Она не платит и не отвечает на запросы. У меня на руках есть договор. Могу ли я что-нибудь (что именно) предпринять для ее вразумления?
Хотя я и не писатель, но раз дело идет о книжке, я мог бы поступить так, как в таких случаях поступают Писатели, — но что они проделывают, черт их знает.
Пожалуйста, простите, что я не оставляю Вас в покое. Если Вы захотите не ответить, то не отвечайте — я про это спрашивать больше не буду.
Один раз я вкусил нечто вроде славы: на улице ко мне подошел человек и сказал: — Вы, кажется, являетесь автором одной из книг.
Ваш Л. Добычин.
Брянск, Завальская, 49 (я в отпуску и не хожу в бюро).
Дорогой Михаил Леонидович, благодарю Вас за письмо. Писать я ничего не пишу.
Что касается книжки, то в ней 60 опечаток и за нее до сих пор не платят. О ней отзывались, что она нелогично составлена.
Позавчера мне пришлось закрыть свой Купальный Сезон: помертвело чисто поле, нет уж дней тех светлых боле.
Кланяюсь.
Ваш Л. Добычин.
16 октября.
Если Вы прочтете надписи на конверте, то узнаете, что Вы атрымальник.35
16 ноября.
Дорогой Михаил Леонидович, Вы пишете, что я чем-то горжусь, — а чем мне гордиться?
Благодарю Вас за Сметанича. Я никогда бы не позволил себе просить Вас собственноручно приводить его в порядок: я думал, Вы напишете, через какой Участок можно заставить его платить.
Готовность «Издательства писателей» меня печатать в высшей степени любезна. Через несколько лет я смогу ею воспользоваться.
Кланяюсь.
Ваш Л. Добычин.
Брянск, Завальская, 49.
30 ноября.
Дорогой Михаил Леонидович, Вы очень добры. 24 ноября «Мысль» прислала телеграмму: «Завтра высылаем телеграфом». Но прислать денег так и не прислала. Я подожду неделю, и если ничего не будет, то сделаю, как Вы написали. Спасибо.
Л. Добычин.
Из газет я знаю о множестве написанных Вами романов и рассказов («Средний проспект», «Северный вокзал»).
Дорогой Михаил Леонидович.
К сожалению, недельная отсрочка этой кляузы оказалась ни к чему и недоброкачественный Сметанич не опомнился.
Я думаю, он рассуждает, что молодой человек и так облагодетельствован и должен чувствовать. Но тогда так и нужно было уговариваться с самого начала.
Я жалею, что не получил от него денег к отпуску, потому что смог бы съездить в Ленинград и еще раз воспользоваться Вашими советами и насладиться лицезрением Дам.
Ваш Л. Добычин.
Губстатбюро. 8 декабря.
Если Вас не затруднит, не откажите уведомить о получении этого письма.
18 декабря.
Дорогой Михаил Леонидович. Благодарю Вас за письмо и за мероприятия. Приятно, что Сметанич им сочувствует — теперь его опять можно считать Человеком Добродетели.
Не говорил он Вам, расходится ли книжка?
Чем больше я читаю, тем больше узнаю о Вас. Последнее известие — что Вы кончаете «Фому» и составляете рассказы про Париж.
Я живу все там же, на Завальской, но все это уже переименовано: Завальская — в Октябрьскую, а 49 — в 47. Лучше всего — писать в Губстатбюро.
Кланяюсь.
Ваш Л. Добычин.
26 декабря.
Дорогой Михаил Леонидович. Еще раз благодарю Вас за принятие мер. Они уже подействовали, и зарвавшиеся хозяйчики раскошелились.
Кланяюсь.
Ваш Л. Добычин.
26 марта.
Дорогой Михаил Леонидович.
Если можно, позвольте попросить Вас вот о чем: написать, когда Вы в этом году уедете на лето и когда вернетесь с оного.
Ваш Л. Добычин.
Брянск, Губстатбюро.
9 апреля.
Дорогой Михаил Леонидович. Я не знаю, когда я приеду. Вот — на Ваш первый вопрос.
А на второй: романа не написал, но теперь (недавно начал) пишу. Но если будет хорошая погода, — брошу. Ничего нет, что побуждало бы писать, а время (даже уже Средний Возраст) уходит. Деньги это дает совершенно ничтожные, а шуму — больше бывает, когда лягушка в воду прыгнет.
Скоро год, как вышла Сметаничева книжка, а о ней нигде ни разу не упомянули, даже к новобуржуазной литературе не причислили.
