Помимо этого, повстанцев виртуально преследовал неугомонный профессор Гарольд. Стоило им выйти в коридор, на стене которого имелся кристаллический дисплей, как тут же на экране появлялся взбешенный лидер Системы и обкладывал бунтовщиков по первое число.
Поначалу Снайпер старательно расстреливал мониторы с изображением профессора, чтобы не слушать бурный оползневый поток оскорблений, лившийся с уст ученого. Но потом он решил не тратить силы и пули понапрасну, и просто перестал обращать внимание на лившиеся рекой ругательства и брань.
Гарольд, увидев, что его слова перестали цеплять пришельцев-интервентов, также решил сменить свою тактику действий. Вместо поливания неизвестных банальными безличными сквернословиями, профессор принялся язвительно глумиться над парнями в противогазных масках, запугивая их жуткими рассказами о разгроме повстанцев.
Гарольд задорно разглагольствовал о том, что на стороне Системы численное преимущество, не говоря уже о техническом превосходстве его армии над войсками соперников. Он с неподдельным воодушевлением описывал живописные картины поражения «жалкой кучки отбросов», которые уже использовали против роботов все свои «домашние заготовки» и теперь «играют без козырей». Эрлах колоритно сравнивал текущее состояние армии повстанцев со вкусом трехдневной бутылки газировки, простоявшей без колпачка.
Профессор подробно обрисовал, с неприкрытым злорадством в голосе, процесс дезинфицирования Инкубатория, сравнивая бунтовщиков с жалкими микробами. Особое внимание Гарольд уделил описанию торжественной церемонии уничтожения «малодушных огрызков», которые сдадутся в плен, осознав, что: «…труп надежды победить в войне против Системы разлагается рядом с окоченевшими телами погибших на поле боя собратьев по несчастью».
Дезертиров, по словам лидера фракции, будет ждать немыслимая боль и мучительная многодневная смерть. «При этом, — делился очередным секретом Гарольд, давясь от смеха, — мои роботы по средствам громкой связи будут предлагать сдаться вашим трусам, обещая помилование и полную амнистию. Уверен, что как только запахнет жареным, все ваши псевдо бунтовщики будут сдаваться в плен наперегонки».
Снайпер выстрелил в монитор и довольное лицо Гарольда исчезло.
— Достал уже!
— Что правда, то правда… — согласился Ауст.
Пройдя ещё несколько петель поворотов, Ауст и Снайпер вышли к лифту, у которого висела римская цифра два. Снайпер злобно посмотрел на ученого, который с показательной растерянностью на лице развел руками, как бы оправдываясь и извиняясь. Снайпер нажал кнопку вызова.
— Как это мы умудрились забраться на второй этаж? Вроде бы нигде ступенек не было? — Озадаченно спросил Ауст у самого себя.
— Ступенек не было. Но то, что мы постоянно идем с небольшим уклоном вверх, я сразу заметил. — Грубоватым тоном ответил Снайпер. — Ты хоть уверен, что выход на первом этаже?
— В этом можешь не сомневаться…
Двери лифта открылись. Ауст со Снайпером вошли в кабину. Как только Ауст нажал на кнопку первого этажа, позади них раздался жуткий, неприятный смех. От неожиданности повстанцы одновременно вздрогнули и синхронно повернули головы.
— Что заблудились сукины дети! Так вам и надо, идиоты! — На задней панели лифта показался небольшой монитор, на котором ехидно скалился седовласый старик с неприятным лицом. — Хотите выбраться? Да только этажом ошиблись, идиоты несчастные!
Ауст стукнул прикладом по монитору, и на экране появилась белое кружево трещин. Изображение впало в черную кому.
— Видишь! Я ж говорил!
— Не понял! О чем ты?
— Я ж говорил, что выход из научного центра на первом этаже! Если б это было не так, ты думаешь, стал бы нас Гарольд тогда убеждать, что мы этажом ошиблись?
Снайпер неуверенно развел руками, но при этом утвердительно кивнул, подтверждая то, что, возможно, в суждении Ауста имелось рациональное зерно.
Двери лифта открылись. Как Снайпер и предполагал, хоть и мысленно надеялся, что этого всё-таки не случится, они вышли в начале огромного зала, где не так давно имели встречу с группой черных призраков.
Изрядно покусанные пулями и ракетами, когда-то прекрасные колонны, теперь казались страшными, убогими уродцами, с умалишенным сладострастием насмехающимися над своей обезображенной красотой. Зеркальный глянец пола был покрыт тонкий слоем пыли и больше не блестел. Ранее чистый воздух пропитался запахом пожара и плавленого пластика.
Но чего-то в обстановке нулевого уровня лаборатории не хватало, и Снайпер никак не мог понять, чего именно, пока Ауст не заметил вслух, что стало как-то тихо. Только в этот момент Снайпер понял, чего именно недоставало для полноты ранее запомненного антуража бального зала — крикливых мутантов.
— Оп-па… — сказал Ауст услышав от своего соратника о пропаже. — А клетки-то открыты! А монстры то… на свободе!
— Может они уже выбежали из зала?
— Погнались за нами, думаешь?
— Ну, возможно… — ответил Снайпер, но в эту секунду услышал дикий приглушенный вопль. — Хотя, наверное, нет.
Ауст также услышал странные нарастающие крики и поспешно принялся перезаряжать оружие.
