Качан с удовольствием следил за методичными действиями Вепря, впервые с начала «ночной охоты» чувствуя, что его мысли омывают приятные волны удовлетворения. А когда подчиненный достал из чемодана молоток с длинной деревянной ручкой и крупной овальной головкой, он даже заметил слабые крупинки радости в горьком коктейле своего текущего настроения.
Как только Репа вернулся, принеся в руке алюминиевое ведро наполненное до краев мутно й, бледно-серой жидкостью, Качан подал ему условный знак, и тот окатил бедолагу с ног до головы. Кой сразу же встрепенулся и пришел в сознание.
Первые несколько секунд после пробуждения парень перебывал в состоянии прострации, бегая по сторонам бешеным взглядом, и исступленно глотал воздух огромными порциями. Затем, когда он осознал, где находиться и что в действительности с ним происходит, к его мокрому лицу в мгновение ока прилипла маска испуга.
Бандиты, заметив страх на лице своей жертвы, злорадно заржали.
— Доброе утро, милашка! — Начал язвительно-ласково Качан. Его словам аккомпанировал хриплый смех подчиненных, в котором ощущалась плохо прикрытая угроза. — Как тебя зовут мой друг?
— К-к-Кой — заикаясь ответил Кой судорожно озираясь по сторонам в поисках какого-нибудь выхода. Незаметно для бандитов он так же попробовал надавить на скотч, чтобы ослабить зажим липкой ленты, в надежде вырваться из плена, если на то представиться удобный случай. Но крепкий скотч и не думал поддаваться. Надежда в сердце парня дрожала словно свеча на ветру. Страх все назойливее просачивался в его душу сквозь невидимые поры в коже.
— Какое несуразное и идиотское имя! — Произнес Качан и громко расхохотался. Пугливое эхо мигом разнесло безумный дикий смех вожака по всему помещению. Вепрь и Репа последовали примеру своего лидера, только в более сдержанной форме.
Качан внезапно прекратил смеяться и серьезно уставился в испуганные, заплывшие от отеков, образовавшихся после избиения, глаза Коя. Несколько секунд он не сводил своего тяжелого мерзкого взгляда, продолжая впиваться в самую душу парня. Затем на его губах появилась короткая улыбка.
— Как-то ты неважно выглядишь Кой… — медленно произнес Качан, и не дожидаясь комментариев со стороны своего собеседника быстро добавил: — Наверное, ты устал?
Хищная улыбка вновь проскользнула на его устах. Кой ничего не ответил.
— Тогда, я думаю… — продолжил Качан после короткой паузы, — небольшой массаж тебя явно не повредит…
После окончания фразы Качан практически без замаха залепил Кою кулаком в правую щеку, от чего его стул чуть было не перевернулся на спинку.
Тупая боль медленно прожгла челюсть парня, а затем словно клякса, отголосками онемения расползлась от эпицентра удара по всему лицу. Сердце Коя лихорадочно забилось, словно птица в пылающей клетке. Кровь фонтаном выстрелила в мозг, и он вновь ощутил себя в состоянии полной потерянности и дезориентации. В ушах резко запищало, а в голове протяжно загудело. Сквозь какофония звуков Кой услышал брошенную Качаном фразу, адресованную его подчиненным: «Прошу друзья! Присоединяйтесь к веселью…».
Снайпер перелез через небольшую ограду и оказался на территории хладокомбината. В десяти метрах от ограждения располагалось тыльная сторона громоздкого прямоугольного ангара с двускатной крышей, из середины которого слышались какие-то нечеткие голоса. Слева от ангара Снайпер заметил небольшую пристройку, в окнах которой горел тусклый белый свет.
Снайпер сделал шаг в сторону пристройки, однако услышав протяжный сдавленный крик, доносившийся из-за стен ангара, принял решение исследовать в первую очередь именно складское помещение.
Забравшись по пожарной лестнице на уровень второго этажа, Снайпер робко заглянул в мутное окно и увидел просторное полупустое помещение, изрядно освещенное блоками люминесцентных ламп. Примерно в центре ангара группа лиц жестоко избивала привязанного к стулу парню. Этим парнем был Кой.
Снайпер без промедления спустился с лестницы и побежал что есть духу к входу в склад, на ходу готовя свою бластерную винтовку к предстоящей работе. В голове он ощущал легкое помутнение вызванное приливом адреналина, а на сердце дикую, испепеляющую ярость.
Всё это время Гера, находясь в небольшой пристройке, расположенной в двадцати метрах от ангара, возился с раненными Косым и Трубой. Он уложил своих товарищей на койки и с помощью антисептиков и бинтов проводил обеззараживание ран и перевязку потерпевших.
Когда Гера и его товарищи услышали три глухих выстрела, никто особо не удивился и не придал звукам никакого значение. Довольно часто во время пыток Качан простреливал жертве ту или иную часть тела, или отстреливал какую-нибудь из конечностей. Однако, в качестве горького послевкусия, после прозвучавших выстрелов, в душе Геры остался мутный осадок. Немедленно идентифицировать причины появлений душевных терзаний Гера не смог.
