Ученый, не подозревая о сбое, продолжал что-то яростно доказывать и объяснять, беззвучно шевеля губами, из-за чего выглядел немного потешно. Гетто отреагировало молниеносно покатившимися по толпе волнами язвительного хохота. Когда ошибку удалось устранить, над трущобами разнеслось сердитый финал монолога: — А своими действиями, вы лишь в очередной раз доказываете, что вы не люди, а слабоумные варвары!
Последнюю фразу ученого толпа приветствовала воодушевлёнными криками и овациями. Гарольд сделал несколько глубоких вдохов, и успокоение снизошло на его лицо.
— Нет… — спокойно продолжил он. — Так дело не пойдет! Слишком много убийств, слишком много нападений на патрульных… — Внезапно, импульсная вспышка гнева снова затуманила разум ученого. Его голос резко перешел на нервный крик: — Мы даем вам всё: еду, выпивку, наркотики. Вас никто не заставляет работать — чего вам ещё надо? — На одном дыхание прокричал ученый. Даже несмотря на белые тона изображения, было видно, что Гарольд заметно побагровел от раздражения.
— А вот ещё посмотрите, что нашли патрульные в одном из ваших домов!
На экране появилось изображение с нашлемной видеокамеры патрульного робота. На видео была запечатлена дряхлая, старая стена одного из зданий расположенного в дебрях Гетто. Посередине стены громадными буквами, красной краской было написано слово «БУНТ».
— Шутить со мной надумали! Паршивцы вы несчастные! Я вам покажу, что такое юмор и веселье…
Толпа снова оживлено завыла в ответ на угрозу ученого. Несколько бандитов в приступе эйфории принялись стрелять по видеоизображению. Бластерные пули пронзали видеопроекцию и улетая в ночное небо, скоропостижно гибли в убийственной темноте.
— Будет вам веселье… — злорадным голосом прошептал Гарольд. — С завтрашнего дня и до отмены я ввожу в Гетто режим террора.
В секунду над площадью повисла гробовая тишина.
— На этом и сочтемся! Приятной ночи, господа…
Видеопроекция исчезла с дремучего, темного небосвода, а над центральной площадью Гетто продолжала парить многотонная сокрушающая тишина. Затем из середины толпы раздался резкий, отчетливый крик: «Да пошел ты!» и мощное цунами радости обрушилось на Гетто.
Газетный лист 2.
Перекусив легким завтраком из овсяной каши с сухофруктами, уложив Майкла в рюкзак, Снайпер стал собираться в поход в «нижнее Гетто». Целью столь ранней экспедиции в трущобы являлся поиск дополнительного источника питания для апостола.
Перед самым уходом из лагеря сопротивления у Снайпера состоялся короткий разговор с Дымкой. Она не постеснялась напомнить в ему, причем в довольно строгой форме о том, что он пообещал ей не ходить на встречу с парнем по имени Крис. Для пущей убедительности своего напоминания Дымка дважды проговорила, явно акцентируя внимание Снайпера, на том, что он берет с собой Майкла, а значит, априори не имеет права как-либо рисковать.
Так же девушка напомнила Снайперу, что в Гетто введен режим террора, а значит, роботам разрешено арестовывать буквально каждого без каких-либо веских на то оснований.
— Ты должен быть крайне осторожным и осмотрительным! — заявила Дымка.
Снайпер безапелляционно согласился со всеми суждениями напарницы, а когда она замолчала, медленно побрел к выходу из комнаты, интуитивно чувствуя на себе тяжелый взгляд девушки. У самого дверного проема Снайпер обернулся и с дружелюбной улыбкой посмотрел в глаза своей собеседницы. Несколько секунд они безмолвно смотрели друг на друга, как ревнивые, не доверяющие один одному любовники, а затем Дымка отвела глаза в сторону.
