Огонёк сидела на холодном бетонном полу, покрытом толстым слоем кирпичной пыли, в одной из пустых комнат покинутого общежития, расположенного на окраине «нижнего Гетто». В её комнате царил кромешный мрак, в густой пелене которого ей постоянно мерещились какие-то аморфные демонические силуэты. Время от времени парившие в сумраке демоны, внезапно набрасывались на неё, из-за чего продрогшее и истомленное тело девушки, перманентно окатывали тошнотворные волны ужаса.
Лишь изредка, после недавней вечерней облавы, устроенной патрульными роботами, Огонёк позволяла себе включать флуоресцентный светильник, и то лишь на несколько секунд. В эти мгновения холодный, неоново-молочный свет, томительно, вальяжно разлетался во все стороны от лампы, неохотно поглощая плотную угольную тьму; затем, как только Огонёк выключала светильник, тьма моментально набрасывалась на девушку со всех сторон, отвоевывая преступно-украденное пространство.
Смысл таких действий девушки заключался не в том, что б избавиться от внушающих страх фантомов или отогнать от себя призрачные тени. Не для того Огонёк включала лампу, что бы разоблачить лживую темноту, убедиться в том, что она беззуба, неопасна. Нет. Свет включался девушкой лишь для того, что бы посмотреть, не вернулся ли случайно Майкл.
Очередной раз, погасивши лампу, убедившись в том, что Майкл так и не вернулся, девушка поддалась пронизывающему её душу отчаянью и тихо заплакала. По её правой щеке прокатилась тонкая слеза и, сорвавшись у самых губ, беззвучно упала в пыль. «Что теперь будет с нами? С нашим бунтом?» — Вновь ослепляющей искрой вспыхнул в сознании девушки вопрос, пугающий своей безысходностью, ответ на который она искала с момента потери питомца, но так и не могла найти.
В сущности, степень вины девушки в пропаже Майкла была ничтожно-мизерной. Она всё сделала абсолютно правильно, в полном соответствии с алгоритмом действий на случай, если в дом, в котором кто-то из членов их группы сидит с Майклом, внезапно входит патруль. Следуя устным предписаниям, она спрятала Майкла в нишу за шкафом, а сама сдалась патрульным ещё в коридоре, не дожидаюсь, пока те войдут за ней в комнату.
После этого она смиренно последовала за роботами на «Ферму», на вечернюю сдачу крови. Когда девушка вернулась в комнату, то обнаружила, что Майкла нет на месте, а в стене за шкафом имеется небольшое, но вполне достаточное для апостола, отверстие. Именно через него Майкл и выбрался сначала из комнаты, а потом из здания на улицу, где бесследно исчез.
«Если Майкла кто-то увидит, то они его непременно убьют…» — преследовала девушку леденящая душу мысль, циклично повторяясь в голове как аудиозапись. — «А если его убьют, то…»
Огонёк не хотела и думать о том, что будет с ними в случае смерти Майкла, но ужасные картинки вечного рабства, обусловленного тотальной зависимостью от правительственного препарата, невольно стали возникать перед её взором.
— Боже! — Тихо воскликнула девушка про себя, и новая слезинка выкатилась из её правого глаза. Разбежавшись по щеке, слеза бесстрашно прыгнула во тьму и канула в лету.
Одна мысль о том, что всю оставшуюся жизнь, ей придется жить без какой-либо, даже самой жалкой, самой бесцветной надежды на то, что всё когда-то изменится, что всё когда-то будет по-другому, окунула хрупкую женскую душу в пучину липкого потрясения.
Жить по установленным Системой правилам и распорядкам, беспрекословно выполняя данные свыше указания, лишь для того, что бы получить следующую дозу Нарка; жить, зная о том, что в любой момент ты можешь стать жертвой грязного извращенца из местной шайки или человекоподобного механизма, лишенного души и сострадания, и при этом, знать, что ничего нельзя изменить — это смерть. Мучительнейший из всех возможных способов смерти, для человека свободного в душе.
Сердце девушки на мгновенье замерло от нахлынувшего извне сумрака безнадеги, но в эту секунду из глубины коридора донеслись какие-то шаги. Тревожные мысли Огонька моментально развеялись. Кто-то медленно, почти беззвучно шел по длинному, похожему на глотку коридору заброшенного общежития, приближаясь к комнате. Ещё через секунду девушка смогла различить шорох других шагов, звучавших практически в унисон первым.
«Это должно быть они», — подумала Огонек, но, как обычно, откликнулось лишь предательское сомнение, шепнувшее ей в ответ противным слизким голосом: «А что, если нет?».
Перед самой дверью шаги затихли, и до неё донесся едва различимый сухой свист. Камень сомнений упал с души девушки. Она тихо свистнула в ответ и включила лампу.
Дверь медленно с мерзким скрипом открылась и в комнату вошли Дымка, Снайпер и Кой. В руках у каждого из них было по нескольку плазменных винтовок модели «Ред Скай». Это были трофеи, полученные в результате удачного нападения на какой-то заблудившийся в дебрях трущоб патруль.
