Тут она почувствовала, как заворочался Артём и медленно сел на постели. Послышался тихий шуршащий звук — он потёр ладонью шею, пригладил волосы. Потом он нечаянно звякнул лежащими на тумбочке часами, стал шарить в поиске сигарет.
— Ты куда? — шепотом спросила Юдина, выдавая себя.
— Даш, спи.
— Если курить, то кури здесь, — попросила она, чувствуя, как голос выдает ее тревогу.
Почему-то ей было страшно, но она сама не знала почему. Даше казалось, что если Артём сейчас уйдёт, то снова вернётся наверняка под утро. Он опять денется куда-то на полдня и вернётся, так ничего ей и не объяснив. А ей очень не хотелось, чтобы он оставлял её сейчас одну.
— Я ненадолго, — он, будто заметив её состояние, успокаивающе погладил по ноге. — Спи.
Князев поднялся с постели и неслышно вышел из спальни, тихо затворив за собой дверь. Даша прекрасно слышала, как он оделся в коридоре, прошуршал обувью и, скрипнув паркетом, вышел из квартиры.
Это происходит в третий раз. Но если первые два раза Юдина делала вид, что спит и ничего не слышит, то в этот раз не сдержалась. Но даже так Артём все равно обманул и уехал куда-то, ничего ей не сказав. Это било по больному. К тому же, она ранее призналась ему, что знает, что он уходит и просила его не делать этого, а он все равно сделал по-своему и куда-то ушел, якобы курить. Это вдвойне сильнее било по больному.
Что ей было думать? Что он едет в лесополосу на очередные разборки? Что едет по бабам? Что едет курить на смотровую площадку? Вариантов у неё было много, но хотелось знать только правду. Но Артем старательно отмалчивался, как какой-то партизан, ничего ей не говорил, ни про дела, ни про проблемы, ни про что. И ей оставалось лишь гадать, делал ли он он это в целях ее безопасности или в целях того, чтобы скрыть от нее какую-то неудобную правду? Она уже просто не знала, что делать, что будет завтра и будет ли у нее это завтра — эта опасная неизвестность
пугала ее больше всего. И если раньше она четко понимала, что такое «хорошо» и что
такое «плохо», то сейчас эта грань между хорошим и плохим стиралась.
Даша, не выдержав, расплакалась от бессилия. Впервые за это долгое время она позволила своим эмоциям вырваться наружу — возможно, с этим еще помог выпитый ранее алкоголь, — и, свернувшись на постели в позе эмбриона и уткнувшись лицом в подушку, зарыдала в нее, с надрывом и хрипами, подвывая. Ей почему-то вдруг стало так чертовски себя жаль…
— Ты чего? — раздался рядом с ней мужской голос, и тут же рука коснулась ее плеча. — Даш, Дашенька…
За этими слезами и жалением самой себя Юдина даже не услышала, как Князев вернулся в квартиру.
Почему-то Даше было стыдно поднять на него взгляд, поэтому она лишь сильнее сожмурила глаза и порывисто вздохнула. Слезы, что сдержать не удалось, продолжали стекать по щекам к подбородку, капая на уже и так промокшую подушку.
— Дашенька, ну что ты? — прошептал Артем ласково, усаживаясь рядом и приподнимая ее заплаканное лицо за мокрый от слез подбородок. — Ну, ты чего тут сырость разводишь? Даш, что случилось?
— Я-я… — голос ее предательски дрогнул.
— Думала, что я опять уйду на всю ночь? — закончил он за нее и как-то грустно усмехнулся. — Я сигареты в машине забыл, спускался за ними. Прости, надо было сказать.
Даша судорожно выдохнула, слабо улыбнувшись. Ей вдруг стало чертовски стыдно…
— Испугалась, да? — он улегся рядом, подгреб девушку под себя и обнял. — Думала, что я опять обману?
— Да, — честно призналась она, не открывая глаз. Только ресницами чувствуя его дыхание.
— Даш, я же пообещал, что больше не буду уходить на ночь и буду курить здесь. Я тебе никогда не совру.
Девушка хотела что-то ответить, но лишь невнятно что-то пробормотала, чувствуя, как снова щиплет в носу и спазмом сковывает горло.
— Не бойся, Даш, я всегда буду с тобой. Обещаю, — и Артем обнял ее крепче, чем минуту назад, и нежно поцеловал в висок. — Всегда.
Летнее солнце уже любопытно заглядывало в окно через озолочённый светом подоконник. Свежий и совершенно не холодный ветерок легонько покачивал листья стоящего там же фикуса, который не поливался уже черт знает сколько и непонятно как до сих пор жил. Часы Князева на прикроватной тумбочке мерно тикали, показывая начало десятого утра. Даша с неудовольствием смотрела на эту картину, морщась и сонно потирая лицо ладонью.
Этой ночью ей совершенно не удалось выспаться. Не помог ни выпитый накануне алкоголь, ни небольшая истерика, ни даже объятия Артема. Поэтому всю ночь она ворочалась в его объятиях и мучилась от проклятой летней ночной духоты, так и не сомкнув глаз ни на минуту.
Даша осторожно встала, чтобы не разбудить Артема, прошлепала к окну и закрыла его плотнее — с улицы доносился какой-то противный запах, — а затем ещё и шторы задвинула, скрываясь от солнца.
— Ложись, — сонно пробормотал парень, взглянув на неё из-за плеча, и поманил к себе рукой. — Чего ты вскочила?
— Выспалась, — буркнула Юдина и, потягиваясь, поплелась в сторону кухни, закрыв за собой дверь в спальню.
