Даша вновь напряглась, чувствуя, как холод прошелся у нее по спине. Сбылся ее страх по поводу соседей — они все-таки услышали шум выстрелов, все-таки увидели трупы, все-таки заметили дым, все-таки позвонили ментам. Хотя, казалось бы, вокруг жили точно такие же бандиты, которые, по идее, не должны были сразу же бежать доносить ментам. Однако, кто-то из них оказался либо слишком добропорядочным, либо стукачом.
— Еще про контору…
— Я знаю, про Ковалева мне уже рассказали.
— То есть ты была не в курсе?
— А ты думал, что это я конкурента убрала? — зло усмехнулась Юдина. — Нет, Дань, я сама полчаса назад узнала про это.
— Не знаю, что там у вас произошло, и что произошло с Ковалевым, — вздохнул Ткачук, — но к тебе домой выслали наряд. У тебя есть не больше десяти минут. От силы пятнадцать. Я тебе этого, конечно, не говорил, но… тебе лучше уйти оттуда. И поищи себе хорошего адвоката.
Не говоря больше ничего, девушка сбросила звонок. Она быстро переоделась из домашней одежды в более привычные и подходящие по случаю джинсы и футболку, надела удобные кеды и сверху накинула кожаную куртку Артема. От куртки пахло Артемом, его одеколоном, один карман чуть оттягивал вниз своей тяжестью пистолет, и это придавало ей силы и уверенности в себе и своей задумке. Затем достала из-под матраса второй пистолет, о котором ей рассказывал Артём, и поспешила вниз. Впервые в жизни она решила прислушаться к совету Ткачука и последовать ему.
Пока она разговаривала с Ткачуком и переодевалась, Волков закончил с колесами и зашел в дом. По пути на кухню он включил в гостиной телевизор — там по новостям передавали репортаж о возвращении Александра Солженицына в страну. Когда же девушка спустилась вниз по лестнице, то в гостиной было пусто, лишь монотонно бубнел телевизор — спина Ильи мелькнула в кухне.
— Я знаю, где они! — прокричала Даша, пробегая мимо него.
Илья, пивший воду из стакана, увидел ее и чуть не подавился. Стакан тут же полетел мимо раковины и разбился, ударившись о пол, а Волков кинулся наперерез Даше.
— Куда?!
Они сцепились у самой входной двери — Юдина едва успела распахнуть ее, как сзади ее настиг Илья и, схватив за руку, дернул на себя. Даша пыталась отмахнуться от него и выбраться наружу, но парень держал ее слишком крепко, понемногу оттаскивая прочь от двери.
— Сиди тут, я сказал! — прорычал Илья, пытаясь справиться с ней. — Куда ты лезешь?!
— Нужно уезжать!
— Твой Артём сказал…
— Сюда менты сейчас приедут! — она не дала ему договорить. — Ткачук сказал, что минут через десять будут тут. Соседи вызвали. Нам уезжать надо! Я знаю, где они!
На пару мгновений они оба замерли. По лицу Волкова было понятно, что он хотел возмутиться тому, что в разговоре прозвучало имя Ткачука, но он трезво оценил ситуацию и все-таки, хоть и нехотя поддался Даше.
— Я за рулем, — буркнул он, выходя перед ней.
Девушка совершенно не запомнила, как они шли по двору, как садились в машину и как выезжали из посёлка — ей казалось, это заняло около десяти-двадцати секунд или даже меньше. В ее голове были лишь мысли об Артёме, который поехал убивать Марка Петрова на заброшенный недостроенный завод.
В пути Даша думала о том, что ее ждёт. Она мысленно готовила себя к тому, что когда она приедет, с Петровым будет покончено; к тому, что что-то может пойти не так и Артём пострадает; к тому, что ей, возможно, придется самой разобраться с Петровым. Она представляла себе самые ужасные варианты развития событий и пыталась заранее придумать, как лучше их разрешить. Но все сводилось к одному — скорее всего, ей придется нажать на спусковой крючок.
Юдина случайно зацепилась взглядом в собственное отражение в зеркале и удивилась ему. Лицо ее было абсолютно спокойно, на нем не было никаких эмоций, даже глаза были как будто неживыми. Но чем дольше Даша вглядывалась в себя, тем больше ей хотелось увидеть в отражении свою старую версию — ту самую безбашенную рокершу, чьи глаза все время горели жаждой жизни, а с губ не сходила улыбка. Ведь именно такой рокершой она впервые попала в вишневую девятку Сереги, оказавшись зажатой в тесных и крепких объятиях Артема Князева. И такой же она хотела оставаться и дальше. Конечно, за два с лишним года она выросла, немного изменилась внешне — статус «бизнес-вуман» заставил изменить вкус в одежде, сменить джинсовые шорты и майки с русскими рок-группами на что-то более строгое, а яркий макияж — на едва заметный, без блесток или густо накрашенных черными тенями глаз. Она знала, что фасад — не самое главное, главное — оставаться собой внутри, и она этому следовала. Однако сейчас она не видела ни рокерши, ни «бизнес-вуман», лишь кого-то с поджатыми губами, нахмуренными бровями и закутанного в прокуренную кожаную куртку. Сколько она ни пыталась, но не могла разглядеть ничего, кроме девушки, которая ехала с мыслью, что ей придется сегодня убивать.
