Она ведь ценила свою свободу, свою независимость и умение влипать в передряги — разве не за это она понравилась Артёму? Разве ему понравилась не та девушка, которую тянуло к опасному? Не та, которая жила адреналином, наживая себе проблемы на одно место? Он ведь сам такой же. Так нужна ли ему будет прилежная домохозяйка и неплохая секретарша вместо девочки-войны? Этого-то она и боялась больше всего, но боялась признаваться себе в этом.
Даша вздрогнула и мотнула головой, отгоняя прочь невесёлые мысли, которые никак не хотели покидать ее бедную головушку. Поняв, что это бесполезно, пошла и включила первый попавшийся на полке у телевизора диск в проигрыватель — зазвучал хриплый голос Булановой, который прекрасно перекрыл все лишние мысли Юдиной.
До самого прихода Князева музыка в квартире не стихала ни на минуту.
Сидя вечером с лежавшей у него на коленях Дашей у телевизора, по которому показывали кадры недавней катастрофы C-130 под Лагосом, и говоря с ней на какие-то отвлеченные темы — о работе и творившемся на экране говорить совершенно не хотелось, — внимательно следил за ней взглядом. И пусть она лежала лицом к телевизору, но он видел, что ее что-то тревожит, как утром, что она напряжена, что она явно хочет с ним чём-то поделиться, но не хочет снова беспокоить его по пустякам. Вот только он слишком хорошо уже знал ее и понимал, что Даша не будет беспокоиться просто так — для этого должна быть серьезная, весомая причина.
Пригладив рукой ее волосы и уложив ладонь ей на бедро, Князев другой рукой дотянулся до пульта, переключил канал на «Поле Чудес», где недавно пришедший на передачу Якубович слушал, как какой-то мальчонка бодро читает ему стих, и негромко произнёс:
— Выкладывай, о чем думаешь. — Даша напряжённо замерла под его рукой, затаив дыхание. — Давай-давай, я же все вижу.
Девушка тяжело выдохнула и перевернулась с бока на спину и уставилась в потолок, намеренно избегая заинтересованного взгляда Князева. Не хотелось его волновать пустыми и надуманными самой себе проблемами. У него ведь сейчас и своих хватает…
Но Артём все продолжал выжидательно смотреть, подбадривающе поглаживая по руке, и наконец Юдина сдалась.
— Тебе не кажется, что мы изменились?
Она сама не поняла, почему сказала «мы» — это «мы» с утренним не имело ничего общего. Брякнула, чтоб не показаться дурой. Конечно же, она говорила только о себе, но пока признаваться ему в этом не хотела.
— В каком смысле?
— Ну… одомашнились, что ли. Стали спокойные какие-то.
— Это называется взросление, Даш.
— Я не про то, — девушка забавно сморщила носик. Она поняла, что так дальше дело не пойдёт, и надо говорить, как есть. — Ну вот взгляни хотя бы на меня.
— И? Ты супер.
— Вспомни, какой ты меня встретил. Настоящий русский панк. Мама — анархия, папа — стакан портвейна. Я шаталась по концертам, с квартирников не вылазила, пила, обещалась с отвратительными людьми — всего и не перечислить. Я готова была влезть в любую драку…
Осекшись на полуслове, Даша поймала на себе слегка насмешливый взгляд Князева, который с трудом сдерживал довольную ухмылку, и чтоб немного пристыдить его, добавила:
— Да и ты явно не лучше был.
Артём удивлённо хохотнул, но отрицать не стал, мысленно согласившись со справедливым обвинением.
— А что сейчас? — продолжила Даша. — Посмотри, как я изменилась за эти два или три месяца… Как будто прежней меня и вовсе не осталось, будто я теперь совершенно другой человек. Я не понимаю, мне нравятся эти изменения или нет. И я боюсь, что…
— Что я разлюблю тебя? — закончил за неё предложение парень. Теперь на его лице не было и намёка на улыбку.
Юдина промолчала. Да, именно этого она и боялась, но не хотела признаваться себе в этом, а он взял и озвучил ее мысли.
— Даша, — он склонился над ней и заглянул ей прямо в глаза, — люди меняются, и это нормально. Но то, о чем ты говоришь, — не те изменения. Ты думаешь, что из той взбалмошной девчонки, которую я встретил и которая своим поведением была больше похожа на петарду, ты сумела превратиться за два месяца в спокойную и покладистую домохозяйку? Как бы ни так. Внутри — ты все та же петарда, которая готова рвануть в любую секунду, стоит лишь к ней поднести зажженную спичку. Ты ведь до сих пор любишь «Агату Кристи» и «Химеру», ты до сих пор тот же самый панк внутри. Просто из-за всех навалившихся на тебя дел ты об этом забываешь. А тебе просто надо развеяться, отдохнуть немного — так, как ты делала это раньше. Причём спокойно, без всяких происшествий — угонов машин, стрельбы и прочего. Вот и все.
— Думаешь?
— Уверен. Обещаю, как только в городе будет какой-нибудь более-менее приличный концерт, мы сходим с тобой. Вдвоём.
— Надеюсь, не как на «Химеру», — усмехнулась Даша. — Мне одного раза хватило.
— Обещаю, в этот раз все будет до ужаса скучно, — Артём подмигнул ей. — Немытые рокеры, слэм в толпе, полупьяные музыканты и бешеная музыка — все в стиле старого-доброго русского панка.
— Звучит неплохо.
— Ну вот видишь, — Князев чмокнул ее в лоб и выпрямился. — Не хочешь завтра развеяться, кстати?
— Ого, это свидание?
