Город, где стреляли дома полностью

16 октября. Падают с деревьев листья. Гибнут люди. Нет больше Пети Русанова. Во время разведки его схватили. Петя костылем сбил с ног солдата, сорвал у него с пояса гранату и бросил в самую гущу фашистов. Погиб он, сжимая мертвой хваткой горло офицера. Смогу ли я быть такой, как Петя Русанов? Увы, я неженка. Стыдно, но признаюсь себе в этом.

17 октября. Не хочется браться за дневник. О чем писать? Вести одна тоскливее другой. По радио узнали: немцы под Малоярославцем — совсем близко от Москвы. Но все равно ничего у них не выйдет, победим мы. Вспомнилось довоенное, как ходили с флагами на демонстрацию, пели про трех танкистов. Какими мы были счастливыми! Кажется, только теперь я поняла, что такое Родина.

19 октября. Отряд вышел к Брянску и остановился в пяти километрах от поселка Урицкий. Командир группы Валериан Мерц похвалился: «Разыщем свои базы, там махорка, колбаса, сухари»… Значит, в Клетнянские леса мы уходили, чтобы научиться воевать в тылу врага.

22 октября. Мерца долго не было, а вернулся с пустыми руками. Базы наши разграблены. Дмитрий Ефимович страшно сердится. Оказывается, он может быть не только добрым.

23 октября. Спала стоя.

27 октября. Месяц, как мы в пути. Возле поселка Большое Полпино встретились с группой помощника секретаря подпольного горкома Анатолия Михайловича Щекина. Мир войны тесен. Увидела свою «старую» знакомую — Валю Сафронову. Ведь именно она помогала мне «устроиться» в отряд. Валя сказала, что наша встреча самая обычная — живем в такое время, когда все дороги ведут в лес.

Мы подружились.

Валя… Если бы я была художницей!.. С ней всегда хочется быть рядом, слушать ее, видеть ее. Возле нее люди становятся лучше. Валя Сафронова — самая красивая дочь лесов брянских — вот что это за девушка.

28 октября. Кравцов и Валя второй день о чем-то шепчутся. Меня это страшно задело, но, кажется, «ревную» совсем зря. Сафронова Валя, как мне удалось случайно узнать, — партизанская разведчица. Вот дурочка я… Они что-то замышляют в городе. А что? Этого не узнаешь. Военная тайна».

Коля Горелов взял ведро, обмазал его изнутри тонким слоем клейстера, сунул за пазуху листовки. Виктор Новиков — «Старшой» — внимательно следил за товарищем.

— Гляди в оба, — начальническим тоном предупредил он.

— Знаю, не маленький…

Холодный октябрьский ветер хлестал по лицу. Поеживаясь, пуще от страха, чем от холода, Коля шел по улице. Возле лесного института стоял немец и надменно поглядывал на прохожих.

…В оккупированном городе Коля Горелов оказался неожиданно. В конце августа он зашел в кабинет секретаря горкома партии. Там было много народу. Кравцов держал речь. Коля хотел уйти, но Дмитрий Ефимович заметил его.

— А, Горелов! Ты кстати, — сказал он и, легко подхватив стул, поставил перед Колей. — Садись.

Коля присел на краешек.

— Опять с жалобой?

— Да, — чуть слышно ответил Коля.

— На военкомат?

— На него.

Все с любопытством уставились на паренька.

— А не потому ли ты такой прыткий, что еще пороху не нюхал? Вот скажи, какой запах у пороховой гари?

— Едкий, — не задумываясь, ответил Коля.

— Сам ты едкий, — засмеялся Кравцов, взъерошив Коле черные волосы.

На столе зазвонил телефон, но Кравцов, казалось, не слышал.

— Завтра группа товарищей пойдет через линию фронта…

— Дмитрий Ефимович! — вскочил со стула Коля.

— Дело рискованное.

— Знаю.

— Страшное. И это всем мы говорим. Не скрываем.

— Не боюсь.

— Подумай хорошенько.

— Дмитрий Ефимович!.. — Коля глядел на секретаря молящими глазами.

— Ладно. От тебя не отвяжешься… Сбор завтра в три часа здесь. — Кравцов написал записку. — Иди в истребительный батальон, там тебя снарядят в дорогу.

…Сыпал мелкий дождь, кругом стояла кромешная мгла. Эглит — командир разведгруппы — похвалил погоду: «Благоприятствует делу».

Немцы были совсем рядом: доносился лязг гусениц, лающий говор, кто-то играл на губной гармошке. Эглит приказал быстрее пробираться вперед, нужно было миновать безлесную местность.

С величайшими предосторожностями разведчики пробрались к большаку. По серой ленте дороги, ведущей к родному городу, громыхали тяжелые танки.

Ошарашенный, Коля сжимал в руке гранату. Рядом Эглит делал пометки в блокноте и, вздрагивая всем телом, тихонько покашливал в кулак. Его мучила астма.

Весь день разведчики следили за большаком. К Брянску немцы подтягивали крупные силы. Мчались грузовики с солдатами, тягачи волокли дальнобойные пушки, цокали копытами эскадроны всадников. Впервые Коля понял, как тяжело быть разведчиком. И не потому, что тебя всегда подстерегает опасность, а больше от сознания того, что враг рядом, а ты только провожаешь его глазами.

Вечером Эглит подозвал Колю и протянул ему несколько листков бумаги.

— Зашей в пояс и возвращайся в город. Отдашь только самому Кравцову. Оружие сдай, без него надежнее.

Коля обиделся. Оказывается, они взяли его с собой всего лишь связным. Почтальоном! Но приказ есть приказ.