«— Просто не верю, как на заказ: к открытию тюрьмы мы получили укропов-патриотов! — мужик в форме ополченца автоматной очередью срезал несколько полураскрытых роз с университетской клумбы и театральным жестом поднес Владу и Денису, хотя руки у них были связаны за спиной. — Это вам! Как первым заключенным новой тюрьмы Луганской Народной Республики! Денис отрицательно покачал головой. — Не хотите — не надо: Оленьке-секретарше подарим, — миролюбиво заключил ополченец, как вдруг, уколовшись шипом, ойкнул, как девчонка, тонким голоском; хотел было бросить цветы на землю, но передумал и, перехватив стебли со стороны бутонов, начал злобно хлестать ребят стеблями по лицу».
Annotation
«— Просто не верю, как на заказ: к открытию тюрьмы мы получили укропов-патриотов! — мужик в форме ополченца автоматной очередью срезал несколько полураскрытых роз с университетской клумбы и театральным жестом поднес Владу и Денису, хотя руки у них были связаны за спиной. — Это вам! Как первым заключенным новой тюрьмы Луганской Народной Республики!
Денис отрицательно покачал головой.
— Не хотите — не надо: Оленьке-секретарше подарим, — миролюбиво заключил ополченец, как вдруг, уколовшись шипом, ойкнул, как девчонка, тонким голоском; хотел было бросить цветы на землю, но передумал и, перехватив стебли со стороны бутонов, начал злобно хлестать ребят стеблями по лицу».
Елена Улановская[1]
Глава 1. ВЕСНА
Глава 2. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ
Глава 3. ЛЕТО
Глава 4. ВОЙНА
Глава 5. В ПОДВАЛЕ
Глава 6. КОНЕЦ ЗАСТАВЫ
Глава 7. ВАТНИКИ И УКРОПЫ
Глава 8. ЮРА
Глава 9. О ЛЮБВИ
Глава 10. ЕЩЕ О ЛЮБВИ
Глава 11. ПСИХОЛОГИЯ ПРЕДАТЕЛЬСТВА
Глава 12. МАМЫ БОЛЬШЕ НЕТ
Глава 13. НЕЛЮБОВЬ
Глава 14. ЗАРЕНОК
Глава 15. ГОСПИТАЛЬ
Глава 16. ФОТОГРАФИЯ
Глава 17. ЧЕЧЕНЦЫ
глава 18. ЖЕНЯ
Глава 19. КАФЕ «ЗАРЯ»
Глава 20. СПАСЕНИЕ
ЭПИЛОГ
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
Елена Улановская[1]
Город, где цвели абрикосы
Глава 1. ВЕСНА
Идея выкопать подвал на кухне трехкомнатной квартиры в центре Луганска принадлежала бывшей Женькиной свекрови, которой нужно было куда-то ставить бесчисленные трехлитровые банки с компотами и абрикосовым вареньем, а разрешение на строительство организовал через знакомых бывший свекор.
То есть свекор и свекровь не были бывшими — они присутствовали в Жениной жизни и в жизни ее детей: ну кто, кроме них, помог бы выкупить смежную квартиру, когда она связалась с кафе?
Еще в самом начале 90-х, как только началась перестройка, Женькины эрудиция и проницательность помогли ей понять, какую ценность представляет эта доставшаяся по наследству квартира на первом этаже с окнами на центральную улицу. В Прибалтике, например, таких кафешек пруд пруди… Кафе Женя назвала «Заря» — в честь местной футбольной команды, ставшей когда-то давно, еще в детстве, чемпионом страны. Эта давняя слава до сих пор давала жителям города право лопаться от гордости.
Может, популярность команды сыграла роль, а может, Женькина удачливость, но за пятнадцать лет трехкомнатную хрущевку удалось превратить в любимое публикой место. А вот разрешение перестроить подвал под бар так и не потрафило получить, несмотря на старые партийные связи свекра… Пока здесь хранились нескончаемые запасы консерваций, в основном из абрикос, и пылились в ожидании летнего сезона складные столы и стулья.
Подвал… Кто бы мог подумать, что всего через пару месяцев ее подвал превратится в блиндаж, а само слово «подвал» приобретет совсем другое значение…[2]
…Подружки задерживались. По понедельникам кафе не работало, и они собирались у Женьки позавтракать и обменяться новостями. Женьке позарез нужен был этот выходной день, а партнера, на которого можно было бы оставить бизнес, у нее не было. То есть еще недавно он был…
Со Славиком — другом детства и одноклассником — у Женьки были давние и не только деловые отношения. Он стал ее первым мужчиной, и им обоим понадобилось много терпения для этой любви. Тем не менее, любовь не помешала Славику присвоить общие деньги и открыть другое кафе — напротив, через дорогу. Точнее, открывалось оно как бы на них двоих, а оказалось Славиной собственностью и конкурентной организацией…
К счастью, вдоль проезжей части посадили аллею абрикосовых деревьев, и с середины апреля до середины июля два заведения разделяла сначала бело-розовая пена цветов, потом зеленая масса листвы, куда в июле вкраплялись оранжевые блики созревших абрикосов; до конца октября кроны постепенно желтели и редели и с приходом ноября обнажались окончательно. Зимой, когда деревья превращались в сплошную черно-белую графику, Женя вешала красные в клеточку занавески, сшитые еще бабушкой Зиной, — давно, когда это окно было окном их домашнего очага…
Женька отодвинула шторку. Начинался апрель, и до цветения оставалось недели две-три… В кафе конкурента и бывшего любовника Славика зашли люди в камуфляже, человек двенадцать. Она издалека, кажется, узнала того военного, который в субботу обедал у нее в Голубом зале.
Она прикусила губу от досады… Российские военные — самые лучшие клиенты: пьют, едят, денег не считают, официанткам дают на чай и говорят комплименты… Черт, нужно открываться и в понедельник: кто знает, сколько они еще пробудут в городе?
В дверь постучали условным стуком — девчонки, наконец-то! Ввалились взъерошенные, что-то начали рассказывать, перебивая друг друга. Женька побежала на кухню делать капучино: запах свежемолотого кофе — кого он не успокоит!