– Оставь их, – сказал Гамбоа. И, повернувшись к кадетам, приказал: – Идите.
Альберто и Ягуар оставили комендатуру. Офицеры и солдаты смотрели, как они молча идут под ясным небом, плечом к плечу, глядя прямо перед собой.
– У него все лицо разбито, – сказал молодой лейтенант. – Не понимаю, в чем дело.
– Ты ничего не слышал? – спросил Гамбоа.
– Нет, – ответил тот смущенно. – А я ведь не выходил. – Он обратился к солдатам: – Вы что-нибудь слышали?
Четыре солдата отрицательно закачали головами.
– Видно, дрались втихую, – сказал лейтенант одобрительно и не без некоторого спортивного азарта. – Я бы сразу поставил их на место. Здорово они сцепились! Вот петухи. У него не скоро придет лицо в норму. Почему они подрались?
– Так, глупости, – сказал Гамбоа. – Ничего особенного.
– Как мог этот парень стерпеть и не закричать? – сказал дежурный. – Ведь тот прямо его изуродовал. Надо бы зачислить блондина в секцию бокса. Или его уже зачислили?
– Нет, – сказал Гамбоа. – Кажется, нет. А надо бы. Ты прав.
