Еще несколько дней назад Саша был рядом, она могла к нему прикоснуться, могла услышать его голос, ощутить его поцелуи на своем теле. В одно мгновенье одна мысль, которая пронеслась в ее голове окрасила все в черный цвет. Она ощутила физическую боль от его отсутствия, а то что он может не вернуться вызывало паническую атаку.
– Этого не может быть, – прошептала она и обхватив себя за плечи рухнула на матрас уткнувшись лицом в подушку, чтобы заглушить вырвавшийся из груди крик.
Еще никогда Женька не падала так низко. Ее поглощал колодец истерики, она тонула в черной воде печали и горя. В полудреме ей вспомнились собственные слова о том, что она больше никогда не будет страдать по людям, никогда и никого не подпустит близко к себе. А потом она сделала глубокий вдох и ощутила как ее окутал запах Саши. Он был прямо рядом с ней, казалось его руки сейчас крепко обнимут ее за плечи, но вместо блаженства, она разрыдалась от нового приступа истерики. Лучше бы ее заперли в другой комнате, там где нет никаких напоминай и никаких запахов.
Она не помнила сколько времени пролежала неподвижно, балансируя между сном и реальностью. В маленьком окошке из которого ровным счетом ничего не было видно не отражалось день сейчас или ночь. Она потеряла счет времени, потеряла себя и самое ужасное заключение, которое она получила от этих четырех стен – она потеряла смысл жизни. Слезы высохли, Женька неподвижно сидела на полу спиной к двери и когда замок щелкнул она не видела кто пришел на этот раз. Только вот посетитель не спешил уходить.
– Жень, – раздался добрый голос Димы. – Не хочешь поговорить?
Но Женька молчала, она не знала о чем сейчас можно разговаривать.
– Тебе нужно поесть, – тем временем продолжил Дима. Послышался его глубокий вздох. – Саша имел право уйти, – наконец сделал заключение он.
– Значит, вы имеете право держать меня взаперти? – безжизненным голосом ответила она, отчего у Димы по коже побежали мурашки.
– Это для твоего блага.
– Какое вам дело, что со мной будет?
– Здесь много людей, которым ты небезразлична.
– Тогда почему он имеет право уйти, а я нет?
Она говорила бесцветным голосом и Дима не понимал ее истинных чувств, просто потому что они никак не отображались в нотках ее голоса. Женька никогда не отличалась разговорчивостью, единственный кто знал ее настоящую был Саша. Но сейчас он видел, что Женька была разбита, то, что они делали было неправильно, но у них действительно не было выбора. Если Женька будет свободна это принесет ей смерть.
– Вот увидишь с Сашей все будет хорошо.
Она медленно обернулась и Дима встретился с ней взглядом, теперь он видел, она была сломлена, даже цвет ее глаз изменился, став более серым и холодным.
– Тогда оставь дверь открытой.
– Ты прекрасно знаешь, я не могу этого сделать.
Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза, потом Женька вздрогнула, словно проснувшись.
– Я думаю, что тебе пора идти. – Просто сказала она и снова отвернулась.
Дима смотрел на нее и его доброе сердце обливалось кровью, но он обещал Саше, и он сдержит слово. Поднявшись на ноги Дима молча ушел.
Повернув ключ в замочной скважине, он передал его охраннику и с тяжелым сердцем направился на выход. За углом его встретил брат.
– Как прошло? – спросил Дэн.
– Она разбита, – ответил Дима, – это неправильно.
– Что именно? – прохрипел Дэн.
– Мы не должны держать ее взаперти.
– И что ты предлагаешь? Хочешь чтобы она бросилась бежать за сопляком? А если его план сработает?
Дэн рассуждал здраво, и говорил правильные вещи. Он испытывал жалость к этой девчонке, но так же он не хотел потом мучиться от мыслей, что будь она под замком осталась бы жива. Плюс ко всему он не хотел, чтобы Женька погибла из-за этого эгоистичного сопляка.
– Она в ужасном состоянии, – покачал головой Дима.
– Зато жива и не голодает. – Пожал плечами его двойняшка и развернувшись пошел по коридору насвистывая какую-то мелодию.
Жизнь Макса сильно изменилась за те дни, которые Женька провела в заточении. Не то чтобы Макс завел себе новых друзей, но на него больше не смотрели как на предателя и передвигаться по лагерю он мог свободно. Несколько раз Макс пытался навестить Женьку, но его даже на порог не пустили, не то чтобы поговорить с ней. Работы в лагере всегда было много, кто-то что-то ломал, кто-то что-то чинил, девушки зашивали вещи, готовили, убирались, только часы действовали день ото дня все чаще и не обходилось без потерь. Макс видел как одна девушка во время мытья посуды что-то услышала, а потом ее взгляд стал пустым и она просто ушла бросив все из рук. Это повлияло на Макса больше чем тот факт, что он провалился в метро. Просто потому что сам Макс и многие другие не слышали ни единого звука. В моменты когда Макс терялся или просто грустил, он отправлялся на тот самый холм, под то самое дерево где так искренне и долго беседовал с Женькой о том, что произошло с миром. Макс долго не мог понять почему именно она зацепила его, что в ней особенного? Но если говорить на чистоту он не хотел выяснять причину потому что знал, это не исчезнет и не пройдет.
