Я пару секунд прикидывала странные обстоятельства его рождения, но решила не спрашивать. Прежде чем успела придумать, как избежать дальнейшей дискуссии, он схватил меня за руку. Я вскрикнула.
- Отпустите!
Мужчина лишь крепче сжал моё запястье, оставляя кровавые разводы. Его ладонь оказалась сухой, с мозолями.
Мне не хотелось его бить, мне никогда никого не хотелось бить. Да я бы и не выиграла, он явно был сильнее.
- Отпустите! - уже взмолилась я, не получив ответа в первый раз.
- Ты признаешь, что всем нужна помощь?
На его лице уже не было и проблеска той самой стариковской доброты, что была вначале нашего знакомства.
-Сейчас помощь нужна только мне… - голос дрогнул, попытка вырвать руку свободной конечностью ни к чему не привела.
В голове, как пчёлы, роились мысли. Самая яркая была - всё-таки ударить его. Скейтбордом. И убежать в другой город.
- Пожалуйста, отпустите, - совсем уж тихо и отчаянно пробормотала я.
К горлу подступил комок. Снова. Я не хотела плакать, но мне было так страшно, что тело действовало против моей воли.
Свободной рукой прикрыла лицо. Конечно, слишком уж глупо думать о том, как выглядеть перед лицом опасности, но я думала. Никак не могла отделаться от собственного нелепого образа с покрасневшим носом и опухшим лицом. Слёзы покатились из глаз.
Он растерялся.
- Пожалуйста, ну пожалуйста, отпустите меня, - проревела я.
- Я же тебя не убиваю, - слабо оправдался он.
- Но это же не повод меня удерживать!
Аргумент подействовал. Мужчина отступил.
Стремительно схватив скейт, я ринулась прочь.
К чёрту это всё, к чёрту! Чтобы ещё раз пошла куда-то одна!
Я миновала красивые цветы, калитку, выскочила на дорогу. Кровь на запястье алела браслетом, какой-то особой меткой.
- Я не хотел тебе вредить! - крикнул мужчина мне.
Но так я и поверила человеку, который не хотел меня отпускать!
Город летел мимо меня. Я смахнула слезы и начала злиться, до крика, до хрипоты. Злилась на весь мир, на себя, на него, на Рию, на Двадцать, на жизнь, на город, снова на себя, на обстоятельства. Страшно хотелось что-нибудь разрушить по этому поводу. Но под рукой ничего не было, поэтому я просто разогналась ещё быстрее, выплёсивая злобу в скорость. Перекрёсток пролетела даже не затормозив, чудом не попала под машину.
Может, ещё раз уехать? В очередной раз начать жизнь заново, с чистого листа.
А может, уехать одной? Нет, нет, что это за мысли такие. Я никак, ни за что не брошу Рию, ради неё все это и затевалось. Но, Господи, глупо отрицать, что если бы не она - всего этого бы и не случилось.
Мне стало жгуче стыдно за такие мысли. Друзья не должны думать подобным образом. На то они и друзья.
Ещё быстрее. Какая-то бабушка поразительно резво отскочила с моего пути, проводив меня в спину красочной руганью. Но уж, простите, мне сейчас всё равно, а вы можете и подвинуться. Я злая. Имею право пугать бабушек (вообще-то нет, но иногда мне было приятно так думать).
Ещё одна проезжая часть. Здравый смысл говорил мне, что надо бы аккуратнее, но чувства диктовали свои правила.
Слева от меня раздался пронзительный гудок и гневный крик, полный тюремных эпитетов.
Далеко ещё до дома? Кажется, не очень.
И тут передо мной выскочил кот. Я даже не успела толком его разглядеть, да это было крайне сложно, на такой-то скорости. Постаралась свернуть, но…
Но.
Не сложно догадаться, что было дальше. Ударившись об угол дома, я тут же рухнула на землю, проскользив добрый метр по асфальту. Перед глазами стояла серая пелена: то ли асфальт, то ли боль. Кожу будто живьем содрали, но вставать страшно не хотелось. Единственным моим желанием было стать вот этим самым асфальтом и не заботиться ни-о-чём. Ни о жизни, ни о ссадинах.
Просто лежать.
В бесконечной серости вырисовывалась одинокая травинка. Она качалась туда-сюда, влево-вправо. Ярко-зелёная, с желтоватым оттенком. Ка-ча-ется. Как дерево посреди пустыни.
Тело вновь напомнило о себе: заболели рёбра, под локтём растеклось что-то горячее. В голове гудело.
Ну нафиг эту глупую жизнь с её глупыми законами.Умру прямо здесь, на углу проезжей части, и больше никогда не буду плакать.
- Эй, ты в порядке? - раздалось надо мной.
Вот прицепились, я тут умирать собралась, а меня тормошат!
Совершенно бесцеремонно меня потрясли за плечо.
- Да, - буркнула я.
Но человек, пытавшийся привести меня в чувство, явно не заслуживал такого отношения.
Постаралась приподняться. Вышло плохо, так что сказала, не поворачиваясь:
- Спасибо за заботу, но всё и правда хорошо, я справлюсь.
Он и не думал уходить.
- Точно?
О нет. Я знала этот голос.
Злоба ещё не отступила полностью, так что мне удалось резко повернуться. Конечно же, над моей головой возвышался Двадцать. В своей дурацкой шляпе и со своими дурацкими лисьими глазами!. В руках он держал мой скейт.
Я лежала на спине, на асфальте, мимо проносились машины. Тело ломило, одежда все в грязи и пыли, самый худший день в моей жизни (вру, не самый, но), а он стоит там, у неба, моргает по-совиному да ещё и улыбается. А я ведь его пошла спасать, за него волновалась, а он - здрасьте - живой.
- Уходи, - сказала я. - Не хочу тебя видеть.
