Несколькими ведрами побороть вал огня просто невозможно и он раздраженно швыряет емкость о землю, расплескав воду. Сняв картуз, человек растирает перепачканное сажей и потом лицо.
– Готия? – с долей насмешки перебивает Михаил, как заведенный затаптывая очаги огня с травы, кашляя от дыма и часто моргая раскрасневшимися глазами. – Этот ваш обожаемый Швецов принес сюда войну. Нужны мы готам без военных. Прошли бы маршем и никого не тронули.
– Ту умом тронулся?!
– А что? – шепеляво отзывается другой, сплевывая на землю и опираясь на лопату. – Малец дело говорит.
Тот час поднимается гвалт, спорщики, мало понимая в сути вопроса, подкрепляют аргументы криками. Вот-вот и до кулаков дойдет, но среди спорщиков раздается женский вскрик.
– Да хватит вам! – причитает она, локтем утирая слезы. Все руки залиты кровью. – Крестов на вас нет. Пахом умер ...
До штаба Швецов добредает угрюмой тенью лишь к вечеру. Уставший, за весь день так и не перекусивший, а впереди еще столько дел.
"Лучше в грязь окопов с винтовкой в зубах", – лишь себе жалуется Алексей, поднимаясь по ступеням донжона
Весь день подполковник мотается по городу, лично осматривая повреждения. Нанести реальный урон батальону готам так и не удается, но гражданские кварталы будто потоптал танцующий титан. На окраинах несколько домов разрушены почти полностью, такими темпами подвалы скоро заменят для Ольхово родной очаг.
Вот и сейчас, обернувшись, штаб-офицер видит сгрудившиеся группки штатских. Великолепно обустроенный, всегда идеально прибранный, замковый двор превращается в цыганский табор. Углы быстро обрастают горами мусора, смердя и привлекая внимания роящихся мух. В центре, усевшись прямо на землю, кутаются в пледы и одеяла оставшиеся без крова. Люди инстинктивно тянуться за стены, в надежду на защиту и тепло. Они и сейчас жмутся к кострам, молчаливо глядя в огонь, будто окаменев.
"Вот бы укрепить стены чарами", – мимоходом думает Швецов, осматривая каменные блоки.
Враг не с катапультами пришел – от гаубиц и танков древние укрепления не спасут. Алексей в очередной раз дает зарок разобраться с магией. Скачки в потоках энергии дают надежду, но вместе с тем и пугают.
Швецов стучит в дверной молоток, но с той стороны никто не отзывается. А ведь приближение подполковника дворовые пропустить не могут. Вздохнув, штаб-офицер сам толкает тяжелые створки, проникая в холл. Белые стены давят мощью, а многочисленные, обвитые резью колонны будто норовят обрушить мраморный кулак на голову. Имение Малаховых встречает молчаливым укором. Никто из целого гарнизона слуг не торопиться на встречу, интересуясь пожеланиями господина подполковника. Стареющий граф явно намерен играть роль заложника.
Лишь Ольга находится одна в обширном помещении. Девушка располагается на диване с книгой в руках. Хоть чтиво и открыто по средине, судя по глазам сударыня и строчки не прочла. Памятуя неприятную беседу с хозяином замка, Швецов брякает полуразборчиво приветствие и пытается пройти мимо.
– Господин Алексей, – встрепенувшись, окликивает виконтесса.
Уже поднимающийся по лестнице Швецов останавливается.
– Полагаю ваш отец будет недоволен увидев нас вместе, – едва обернувшись, говорит подполковник.
– Я лишь хотела сказать, – Ольга, опираясь всем весом о трость, приподнимается, – что верю в вас. Вы примите верное решение.
Не смотря на боль в изувеченных ногах девушка улыбается. Швецов спускается и подходит к виконтессе. Что ни происходит с магией в Ольхово, чародейство улыбки этой девушки сильнее всего. Один лишь облик сбрасывает накопившийся груз и вдыхает жизнь в обмирающую душу.
– Спасибо, – негромко говорит Алексей, накрывая ладонь девушки своей.
В штаб он поднимается полный сил и с готовностью действовать. Большая часть офицеров уже внутри, видимо его и ждут.
– Вам бы поесть, барон, – говорит майор Максим, глядя на утратившее цвет, исхудавшее лицо Швецова.
– Успеется, – решительно пересекая комнату, подполковник подвигает стул и садится. – Начнем.
Не вдаваясь в споры, начальник штаба возвышается над картой. Он указывает на восток от Ольхово.
– Судя из данных, кольцо блокады не должно быть плотным. Готы всегда выдвигают вперед подвижные части, а это немногочисленная кавалерия и те, кого можно разместить на вездеходах. Пока пехота маршем подойдет к позициям у нас сохраняется преимущество. Еще не поздно. Соберем все силы в кулак и направим на прорыв. Столица не знает, живы ли мы, так что рассчитываем только на себя.
– Повезет, коли унэсэм хоча б стрелковое оружие и збережем лошадей, – вступает ротмистр Бульбаш, низко наклонившись к карте и чуть носом не целуя. – Гарматы придется бросить, техника сгорыть при прорыве. А ящики с боеприпасами?
– Так же кому-то придется держать коридор, – кивает, соглашаясь Максим, – но в нашей ситуации победой будет доберись мы к Екатеринграду хоть с двумя ротами.
Все оборачиваются на тихое посмеивание штаб-офицера.
– Значит драпать собрались? – он откидывается на спинку стула и поочередно осматривает подчиненных.
