В комнате не повернуться — кругом стоят вешалки с одеждой, причем каждый предмет снабжен биркой с цифрами, начиная с 1.0000 и до… да, вот и самое большое число — 17.1382. Проходя мимо вешалок, Мулагеш выворачивает голову, чтобы посмотреть на одежду, — и оказывается, что это вовсе даже не она, а детальные планы, тысячи и тысячи планов чего-то, что никогда не было построено.
Сигню ведет двоих к огромному столу в центре кабинета. Большой белый плоский камень тоже завален чертежами. В центре — квадратные каменные чаши, заполненные канцеляркой: ручками, карандашами, линейками, счётами, угольниками, лупами и компасами различной конструкции. А рядом — три переполненные пепельницы. Сигню цокает языком:
— Надо бы напомнить помощнику, чтобы он выкинул окурки.
Они стоят и ждут, пока она скатывает чертежи и убирает со стола.
— Ничего не трогайте! — предупреждает она, проходя мимо вешалок.
Сигруд озирается в благоговейном ужасе.
— Это что же, — медленно говорит он, — моя дочь — здесь живет?
— Кровати не видно, — говорит Мулагеш. — Но да, такое впечатление, что она здесь живет.
Сигню возвращается с большой яркой картой, которая бьется у нее в руках как флаг.
— Ну вот, — говорит она и расстилает карту на камне.
Это карта побережья, на которой обозначены также океанические течения. Там, где Солда течет через Вуртьястан, карта изрисована красными квадратиками — и это очень напоминает Мулагеш детскую игру-стратегию, например «Батлан».
— Что нам здесь нужно увидеть? — спрашивает Мулагеш.
— Это карта ЮДК — на ней побережье и основные течения. Но нам нужно вот это место… — прищуривается Сигню над картой. — Ага! Вот оно!
И она указывает на скопление синих точечек в нескольких дюжинах миль к юго-западу от Вуртьястана.
Мулагеш всматривается в указанное место:
— Но здесь ничего нет.
— Я знаю, — говорит Сигню. — Но он там.
— Остров Памяти?
— Да. Он реален. И он — там.
— Почему его нет на карте?
— Потому что я его стерла.
Мулагеш и Сигруд медленно разворачиваются к ней.
— Есть такие места, куда попадать не надо, — тихо объясняет Сигню. — Их нужно предать забвению. Остров — это как раз такое место.
— Что он собой представляет? — спрашивает Сигруд. — Что там есть?
— Это цепочка островков, — говорит она, — последний — самый крупный. Там горцы проводили… ритуал инициации подростков. Они брали детей, спускались с гор, шли вдоль реки, доходили до берега моря, там нас ждали лодки. Потом мы двигались на них на юго-запад, вдоль берега, мимо островов, пока не находили нужный.
Лицо у нее мрачное и испуганное.
— Они называли его Клык. На вершине там развалины — какое-то древнее сооружение из металла и ножей. Ходили слухи, что там живет человек, старик, который помнит все, — человек памяти, другими словами, — но я думала, что это легенда, миф. Мы никого не видели, да и никто и не ожидал, что мы что-то там увидим. Я в то время думала, что это место некогда было божественным и имело какое-то назначение, ныне забытое, — а горцы, они же жуткие традиционалисты, — в общем, я думала, что они возвращаются туда, чтобы исполнить какую-то клятву. А эти острова… очень странное место.
— Что они там делали? — спрашивает Сигруд. — Горцы, я имею в виду.
Сигню поджимает губы и вынимает сигарету.
— Ничего хорошего.
Мулагеш прочищает горло.
— Значит, туда-то Чудри и отправилась, да? А как мне попасть на этот Клык? Я на лодке ходить не умею, а вплавь добираться далековато…
— Тебе не нужно уметь ходить на лодке, — говорит Сигню, зажигая очередную сигарету. — Потому что я умею.
Бьорк шлепает по грязной дороге к маяку ЮДК, волнолом тянется по левую руку. Скоро, говорят, здесь все замостят и сделают красиво — все ж таки нужно будет встречать иностранных послов, а место это станет визитной карточкой ЮДК, когда вверх по Солде откроется навигация. Но пока тут — как и везде в Вуртьястане, по мнению Бьорка, — все покрыто слоем жидкой грязи.
За спиной он слышит окрик и неловко поворачивается, перехватывая норовящий выскользнуть из рук ящик. Разглядев, кто его окликнул, Бьорк хмурится.
— Ну надо же, Оскарссон, — бормочет он себе под нос. — Вот же невезуха, сел мне на хвост, собака драная…
— Бьорк! — кричит молодой дрейлинг, подбегая. — Какого демона ты тут делаешь? Почему ты не на посту у ворот?
Бьорк злобно смотрит на Якоба Оскарссона: тот на пятнадцать лет его моложе и на несколько ступеней выше в должности. Бьорк прекрасно знает, какие слухи ходят о молодчике: мол, он сын какого-то городского головы, который очень помог правительству во время антипиратской кампании и тем оказал неоценимую услугу молодым Соединенным Дрейлингским Штатам. Но Бьорк также прекрасно знает, что ходят и другие слухи: мол, отец Оскарссона был лучшим другом тем пиратам и ударил им в спину, только когда понял, что дело швах. Так или иначе, но папаша этого Оскарссона оказался достаточно большой шишкой, чтобы устроить своего сынка на тепленькое место в ЮДК, даже несмотря на то, что мальчишка не имел никакого опыта ни в строительстве, ни в мореходстве, уж не говоря о каких-то там достоинствах и добродетелях.
