— Увы, но это так. Ты убил пятерых солдат, Сигруд. Убил зверски, причем во время одного из самых тяжелых военных эпизодов в сайпурской истории. Те, кто стоит у власти, — или те, кто вот-вот придет к власти, не простят тебе этого.
— Значит, — тихо говорит Сигруд, — я опять один. Снова.
— Мне очень жаль. Соединенные Дрейлингские Штаты не смогут тебе дать убежище. Они финансово полностью зависят от Сайпура, плюс еще идет расследование того, что случилось в гавани. Я уже говорила с твоей женой о… в общем, о том, как ей дистанцироваться от этого инцидента.
— Как ей дистанцироваться от меня, — говорит Сигруд. — От меня.
— Да, от тебя.
Он вздыхает.
— Когда я приехал в Вуртьястан, то больше всего хотел, чтобы меня все оставили в покое, я хотел, чтобы все, связанное с властью, оказалось позади. Но теперь… когда это и вправду нужно сделать… — Он прикрывает глаза и качает головой, едва сдерживая слезы. — Я так хочу снова увидеться с семьей.
— Я знаю, — говорит Шара. — Когда это станет возможно, я сделаю все, что в моих силах. Мне очень жаль, Сигруд. Очень жаль.
Он шмыгает носом и утирается.
— А ты… ты знала о мечах? О Вуртье? О Городе Клинков?
— Нет, не знала. Я считала, что в форте Тинадеши не все ладно, что там процветают коррупция и нарушаются законы. Но я даже предположить не могла, что все это выльется вот в… это.
— В таком случае я должен спросить… Зачем ты послала туда Мулагеш?
— Зачем? Что ты хочешь этим сказать — зачем?
— Я хочу сказать… Я ведь хорошо знаю тебя, Шара. Затевая игру, ты никогда не рассчитываешь на короткую партию. Ты всегда действуешь с прицелом на будущее. Так почему Мулагеш? Зачем тебе посылать в Вуртьястан генерала на пенсии, если речь идет о простой коррупции?
Шара глубоко вздыхает:
— Хорошо. Если тебе действительно нужно знать… Ты, конечно, в курсе, что мне еще недолго оставаться на этом посту?
— Странно было бы, если бы я не знал.
— Так вот. — Она прочищает горло и поправляет очки. — Партия, которая рвется к власти, придет туда на волне антиконтинентских настроений. Им не нравятся ни моя политика в отношении Континента, ни мои программы. Они хотят их свернуть. Если они выиграют выборы, гавань окажется под угрозой. Они урежут финансирование. Помощь Континенту тоже перестанет поступать. В общем и целом Сайпур будет посылать на Континент оружие и солдат, которые из него целятся. А все остальные программы они свернут.
— Да… но какое отношение к этому всему имеет Мулагеш?
Прежде чем Шара успевает ответить, за спиной ее раздается какой-то шум, и из-за занавесей доносится:
— Мамуля?..
Шара застывает на месте. А потом оборачивается к кровати, и между занавесями просовывается круглое личико. Это континентская девочка, ей лет пять, не больше, и она сонно моргает и трет глаза.
— Что ты делаешь?
— Ш-ш-ш-ш, милая, — говорит Шара. — Ничего. Я просто сама с собой разговариваю. Засыпай.
— Ты разговариваешь с тем зеркалом. — И девочка смотрит на Сигруда и хмурится. — Ты разговариваешь с тем дядей в зеркале.
Она надувает губки и протягивает к Шаре руки.
Шара вздыхает, протягивает руки в ответ, и девочка прыгает к ней в объятия. Судя по Шариному лицу, та уже довольно тяжеленькая. Потом она кладет Шаре головку на плечо и оборачивается к Сигруду. Взгляд у нее несколько озадаченный.
— Она ведь сказала… она тебя мамой назвала? — спрашивает ошеломленный Сигруд.
— Да, — спокойно отвечает Шара и поглаживает девочку по волосам и по подбородку. — Сигруд, это моя дочь, Татьяна. Татьяна, это мой старый друг.
— А как он попал в зеркало? — спрашивает девочка.
— Это особое зеркало, — отвечает Шара.
— А-а-а-а… — Похоже, этот ответ вполне устраивает малышку.
— Ты… ты удочерила континентскую девочку? — спрашивает Сигруд.
— Да, — отвечает Шара. — Когда снова приехала в Мирград. Там был один приют… Им там приходилось… — тут она смотрит на девочку, — туговато. Она попросилась поехать со мной. Я ее взяла. Но я это не афиширую. Может, потому, что в глазах общественности я и так слишком тесно связана с Континентом. А может, потому, что я не хочу, чтобы публика имела хоть какие-то сведения о моей частной жизни. Когда меня уберут с этой должности, я уеду с Татьяной куда-нибудь за город и попробую жить обычной тихой жизнью. А еще мне не хочется, чтобы мою политику ассоциировали исключительно со мной — проектам это совершенно не на пользу. Мое присутствие пагубно сказывается на них. Поэтому мне нужно оставить на Континенте кого-то, кто смог бы их защищать.
— Так ты думаешь… Ты считаешь, что это сможет сделать Мулагеш?
Шара распрямляется, и сразу становится понятно, почему эту женщину избрали премьер-министром.
