Накинув куртку, парень вышел из дома, окунувшись в ночь. Она накрыла мёртвый город чёрной тканью, спугнув с неба всех детей, кроме одной крохотной звёздочки, светившей, как в последний раз. Посмотрев на неё, Адаму сразу же вспомнился диалог с Оливией про человека и его путеводную звезду. Парень нежно улыбнулся, представив, что это девушка помогает найти дорогу, и тут ему на ум пришли слова из недавно услышанной песни: «Только в дом мой приди, что у тёмных вод». Строка рондообразно закрутилась в голове, пока сонный мозг не уловил намёк. Вначале показалось глупостью, что песня указывает путь, но потом стало как никогда ясно – Оливия пела специально для него. Трогательные слова посвящались именно ему и никому другому, словно он был последней надеждой, недавно найденной или давно утерянной. Сердце тут же забилось чаще, а в глазах зажглась искра, он, наконец, стал кому-то нужен, как бог верующим. Хотелось хотя бы раз в жизни поверить в то, что чудеса случаются, даже если это не так, даже если только во сне.
Возродившись из мира уныния, он пошёл за звездой, недосягаемой, как совершенство, и вскоре натолкнулся на дом рядом с тёмным озером. Единственные два окна в здании напоминали глаза, а краска слезла так, что образовала улыбку. Дом всем своим видом зазывал парня и тот не стал противиться. Поднявшись по ветхим ступеням и отворив плачущую дверь, Адам оказался в полуразрушенной комнате. Если во сне её освещал лунный свет, струящийся из окна, то наяву мир теней полностью поглотил помещение. Без девушки комната казалась пустой и неприглядной, потеряла своё очарование, как и весь мир, хотя, находясь рядом с Оливией, парень умел разглядеть красоту даже в самом уродливом создании. Удивительно, как один человек мог разукрасить чёрно-белую картину, а потом, уходя забрать все цвета. Для Адама это было необычно и странно, ведь он совсем не знал девушку, но к ней невыносимо тянуло, она выделялась ярким красным цветом среди серых людей, но был один недостаток – она не существовала.
На деревянном полу нашли своё последнее пристанище газеты, отсыревшие от дождя. Возможно, когда-то они несли ценную информацию, но сейчас стали бесполезным хламом, так как краска смазалась. Волнение в груди Адама нарастало по мере приближения к гостиной, ведь решался один из важнейших вопросов – есть ли девушка, очаровавшая с первой встречи или она лишь вымысел, буйство фантазии. Для кого-то эта дилемма показалось бы незначительной, но парень никогда ещё не испытывал такого сильного влечения к кому-либо.
Секретер, хранящий в себе долгие годы коробку, так и стоял у стены, как верный питомец, дожидающийся хозяина. Ещё немного и главный ответ станет известен, но Адам помедлил, задумавшись, хочет ли знать его. Возможно, было бы лучше не выяснять правду и не разрушать таинственный ореол сна, но что если истина принесёт радость, позволит дотронуться к неизведанному? Парень больше не мог теряться в сомнениях, поэтому дёрнул ручку секретера, подготавливая себя к любому исходу, но дверца оказалась заперта. Ураган эмоций вмиг прекратился, оставив одно лишь недоумение. Неужели, тайна сна останется неразгаданной? Так грустно хотеть чего-то сильно, уже предчувствовать близость к достижению желаемого и не получить.
Парень, не зная, что делать дальше, облокотился о стену и принялся бесцельно разглядывать поверхность секретера. На ней примостились разноцветные, но поблекшие от времени, пуговицы, канцелярские принадлежности, покрытые солидным слоем пыли и фантики от конфет. Единственным, что выделялось в приюте забытых вещей, была мраморная статуэтка ангела без крыльев, держащего в руках арфу. На нём не было пыли, словно он здесь появился совсем недавно или же до него в ближайшие дни дотрагивались. Адаму захотелось поближе рассмотреть изделие и понять, почему же оно притягивает взгляд. Прикоснувшись к каменной поверхности, он ожидал почувствовать холод, но ощутил тёпло, будто ангел наделён жизнью. Поднять его не удалось, так как тот был намертво приделан к секретеру, и пришлось встать на колени, чтобы разглядеть фарфорку. Ничего особенного в ней не наблюдалось, разве что две выемки в области лопаток. Судя по всему, автор хотел так показать, что ангелу кто-то вырвал крылья, оставив глубокие раны, неспособные зажить.
