Место оказалось любопытное. Многие посты были моими и они чётко задавали линию моих интересов — аномалии, слухи, городские легенды.
Зачитавшись, едва не пропустил звонок от друга.
— Привет полярникам!
— Что ты раскопал? — начал я сходу.
— О, как ты понял? В общем, я сейчас стою рядом с местом шабаша культистов. Ты был прав, они действительно хотят совершить какой-то обряд. Да хранит нас Трибунал…
— Уходи оттуда. Обратись в инквизицию, это слишком опасно.
— Что? Сдавать инкам? Мы можем стать героями, Полярник!
— Посмертно? — уточнил я. — Послушай, я учусь на инквизитора, мне ли не знать, насколько опасны культисты?
— Черт, ты прав, брат. Если даже ты мне говоришь об осторожности… Но заявление сам пиши, если хочешь. Я в инквизицию ни ногой!
— Хорошо, сделаю, — соврал я.
Может это и не совсем правильно, но на сюжетку я в этот раз понемногу клал болт. Если я не увижу то, ради чего бегаю по рестартам, то не пойму, чего на самом деле хочу от этого мира. Выживать без цели мне уже не интересно — пробовал.
На следующей остановке на входе показались двое ментов. Мне сделалось немного не по себе — всё же в сумке у меня был небольшой арсенал, и я даже не знаю, нужно ли здесь разрешение на ношение огнестрела.
В постапокалипсисе под видом стражей порядка часто были те же бандиты, только под крышей у военной хунты.
Но таймер никогда не лгал. Люди в форме с улыбками помогли поднять внутрь трамвая коляску с ребёнком и даже не стали заходить в вагон. Я с удивлением понял, что эти люди действительно защищают порядок и простых людей. В месте, откуда я прибыл, они бы никогда не стали просто помогать кому-то на улице.
Несмотря на осеннюю сырость, люди казались приветливыми. Воздух был чистым и свободным. Мелькнуло даже воспоминание, что так же пахло в моём детстве во время осеннего листопада.
Снаружи какая-то девочка лет восьми плясала в резиновых сапогах в луже, а мать смеялась и пыталась сквозь смех уговорить вылазить. Мимо них, держась за руки, шли счастливые бабка с дедом. Пара друзей школьников с портфелями оживлённо что-то обсуждали — один из них снял портфель и достал из кармашка диск с игрой.
Трамвай вновь тронулся с места.
Время до конца идиллии отмеряло секунду за секундой перед концом мирной жизни.
Я задумался о «вечных», которые скопили целые горы времени… я был бы не прочь пару лет провести здесь за мирной жизнью. Тоже бы побегал с портфелем по этим улицам, поиграл бы в первые игры, насладился свободой и беззаботностью…
Звук оповещения мессенджера на телефоне снова вывел меня из задумчивости.
Почему она написала только сейчас? Не могла раньше, или мы появились не одновременно?
Нужная станция была на окраине города. Трамвайное кольцо упиралось в универмаг и рынок. Вывеска компьютерного клуба и пятиэтажки с советскими мозаичными узорами на боках.
С другой же стороны можно было увидеть желтоватые поля пожелтевшей листвы, высохшая трава и густой кустарник. Как и говорила карта города — пустырь. Окраина.
Здесь среди пятиэтажек, гаражей и обильно натыканных погребов всё чаще мелькали частные дома. В одном из них и жили по легенде мои близкие.
То, что это нужное место, я узнал сразу. Нет, я определённо ни разу не видел этот дом раньше, но… кажется, теперь начинаю припоминать отдельные детали. Будто кто-то хорошенько покопался у меня в голове, ничего не понял и попытался собрать свой мир из кусочков моих воспоминаний и полузабытых снов.
Двухэтажный частный дом с небольшим участком, на котором располагался фруктовый сад, казался таким родным и знакомым, будо я и вправду прожил там всю жизнь. Вот только… у моих родителей никогда не было частного дома.
Это чувство узнавания при том, что место было мне абсолютно точно незнакомо — преследовало меня в этом мире постоянно.
Я постучал в дверь.
Затем догадался, что у двери есть и нормальный звонок и нажал на него.
Раздался звон по ту сторону, и я услышал далёкое:
— Иду-иду!
Я застыл. Ноги приросли к асфальту, а дыхание перехватило куда больше, чем от всего, что я видел за последние циклы.
— О, чего это ты так рано? А как же занятия?
Я без слов просто обнял бабушку и не смог сдержать слёз от переполнявших меня эмоций.
Слишком много было слов, которые я не успел сказать в другой реальности.
Голос, движения, взгляд, интонация, запах свежей выпечки и домашнего уюта.
Стоило мне оказаться здесь, как из головы мигом выветрились все мысли о том, что это лишь неписи, фантомы этого мира.
Бабушка была реальна. И не только она.
