Город лестниц полностью

– Мне очень жаль, дорогая, но, прошу, больше не выходи со мной на связь таким способом, – говорит Винья. – Во всяком случае, пока все не устаканится. Мы должны быть очень осторожными в такой сложной обстановке. За нами внимательно наблюдают. А чудеса, как тебе известно, крайне опасны.

Винья печально улыбается:

– До свидания, моя дорогая.

И стирает свое отражение со стекла.

Стоя посреди пустой комнаты, Шара вдруг понимает, что осталась совсем одна.

Шара медленно закрывает ставни. Ее руки дрожат от ярости. Ее уничтожили, заставили себя почувствовать беспомощной жертвой. Растоптали ее репутацию и достоинство. А она стояла и смотрела и ничего не могла с этим поделать. «Какой точный расчет, – говорит она себе. – Винья располосовала меня с хирургической точностью. Вот почему я так злюсь – она прекрасно знала, куда бить. Что сказать, чтобы было больнее». Злиться, тем не менее, Шара не перестает.

Если бы можно было с кем-то об этом поговорить. Но единственный человек, с кем можно было побеседовать о Божественном, – это Панъюй. Был. С ним она и разговаривала – в течение тех немногих дней, что продлилась его подготовка.

И тут взгляд ее падает на белый чемодан под столом.

Она подходит, выдвигает его, кладет на стол и замирает в задумчивости.

Шара Комайд окончила курс академии при Министерстве иностранных дел с рекордно низким числом взысканий. Из Фадури она выпустилась с высшим баллом. И она всегда была одним из немногих агентов высокого полета, что сами заполняли все бумаги и писали отчеты – чем очень гордилась.

Шара всегда была хорошим солдатом. Никогда не позволяла себе лишнего. И вот к чему это все привело.

Однако она все равно не может заставить себя просто взять и открыть чемодан.

«Просто помни о том, что твоей карьере и так и эдак уже пришел конец. Рисковать нечем».

Щелкают замки, приподнимается крышка.

Внутри лежит перевязанная бечевкой пачка бумаги. Листы покрыты легким, как паутинка, почерком, и ей не нужно видеть заваливающуюся «Т» или неровную «М», чтобы понять – писал Ефрем. Первая страница отличается от остальных: на ней что-то торопливо начеркали и шлепнули поверх пачки.

На все про все у нее есть один день. После истории с Уравом в посольство скоро прибудут люди Виньи.

Шара устраивается в кресле и развязывает бечевку.

Здравствуйте.

Если вы это читаете, значит, вы нашли ячейку, записанную на подставное имя, но принадлежащую доктору Ефрему Панъюю из Галадеша.

Впрочем, вы наверняка это уже знаете, поскольку единственным свидетельством того, что эта ячейка существует, была записка, написанная шифром из элементов гешати, чотокана, дрейлингского и авранти, поэтому найти ячейку сможет лишь человек, обладающий приличным опытом в переводе с древних языков.

Поэтому я, наверное, должен сказать: Здравствуй, Шара.

Если ты это читаешь, значит, я либо умер, либо пропал без вести, либо нахожусь в безопасном месте рядом с тобой. Искренне надеюсь на третий вариант: ты это читаешь, я сижу напротив, и мы оба хохочем над этим дурацким письмом, которое я совершенно зря писал.

Но сейчас я совершенно не убежден, что зря пишу его.

Далее идут страницы моего личного дневника (во всяком случае, здесь то, что я сумел вынести из кабинета), который я вел в Мирграде с 12 числа месяца Скорпиона до четвертого дня месяца Крысы.

Надеюсь, эти материалы помогут тебе завершить за меня мое исследование. Похоже, я докопался до какой-то страшной правды, и моя жизнь в опасности. Однако я точно не знаю, что это за правда. Точнее, которая из правд – мне их открылось несколько. Я никогда не был мудрым и светским человеком, здесь ты уверенно дашь мне фору, поэтому надеюсь, что у тебя получится сделать то, что не вышло у меня.