– Я расскажу тебе позже, – пообещала она, не уверенная, что сделает это. – В Старых Полянах время иногда ломается. Оно течет не так, как везде, и иногда закручивается в петли, спирали. Так и случилось. Я попала в прошлое, провела там день, и за это время снаружи минул целый год.
Ева говорила – и знала, что все так и есть. Слова эти пришли на ум сами собой, как будто кто-то продиктовал их ей, а она повторила.
Володя ничего не ответил, продолжая внимательно смотреть на нее.
– Когда я приехала в Старые Поляны, то ошиблась. Хотела найти здесь вовсе не то, что было нужно искать на самом деле. Важно было выяснить не куда подевался тот единственный год, а то, как прошли десять лет.
– Куда ты хочешь пойти? – спросил Володя, видимо, поняв, что не сумеет переубедить Еву, и смирившись с ее решением.
– Тут есть один дом. Местные звали его Ведьминым, а я назвала Шепчущим.
– Хорошо, Шепчущий так Шепчущий. Пойдем, – сказал Володя и встал со скамьи.
– Я пойду одна.
– Не пойдешь, – возразил он. – Сидеть на лавочке и ждать – для меня это не вариант.
Ева подумала и решила, что не станет противиться. Во-первых, ясно, что он уже все решил, и любой нормальный мужчина на его месте поступил бы так же. А во-вторых, ей и самой было спокойнее. Хотя Старые Поляны перестали пугать ее, это место оставалось непредсказуемым.
– Что ж, идем.
Они пошли по улице к дому. Володя больше ни о чем не спрашивал, хотя Ева и знала, что ему хотелось бы задать ей массу вопросов. Она была благодарна ему за деликатность и сдержанность. Кстати, о благодарности. Ну и свинья же она!
– Я, кажется, забыла сказать тебе спасибо.
– За что?
– За то, что ты здесь. Мог бы послушаться и оставить меня. А ты проехал столько часов ради женщины, с которой знаком меньше месяца. Ты очень хороший человек, Володя.
Он обнял ее за плечи:
– Дело не в «хорошести»… Ева. – Имя выговорилось непросто, но прозвучало естественно. – Ты нравишься мне. Я даже думаю, что…
Ева повернулась и посмотрела на него, не замедляя шага:
– Давай поговорим об этом позже, ладно?
Почему-то ей не хотелось слышать сейчас слов, которые должны были последовать дальше. Ева и сама не знала: то ли она боялась, что ее решимости довести дело до конца может поубавиться, то ли чувствовала неуместность этого разговора.
– Как скажешь. Далеко этот дом?
– Мы пришли.
Они и впрямь подходили к Шепчущему дому. Вот он, почти скрытый за разросшимися кустами сирени и яблоневыми деревьями. Забор давно развалился и сгнил, дорожка, ведущая к дому, заросла травой.
«Интересно, могут там быть змеи?» – с опаской подумала Ева.
Девушка пошла вперед, Володя двинулся следом. Друг за другом они поднялись на крыльцо. Ступеньки уцелели потому, что были каменными. Дверь была плотно закрыта: даже после того, как люди покинули город, Шепчущий дом не желал принимать гостей.
– Жутковатое местечко, – сказал Володя.
Ева не ответила – она пыталась слушать. Дом должен был поведать ей что-то, и она хотела поскорее узнать, что именно.
Дверь открылась, хотя и не сразу. Володя надавил плечом, и она подалась. Внутри было темно. Они оказались в сенях, прямо перед ними была распахнутая настежь дверь в комнату.
Ева, не медля ни секунды, пошла туда.
– Осторожнее, не спеши. Пол может быть гнилым, провалишься, – предупредил Володя.
Прежде это была столовая. Отсюда вели две двери: на кухню и в следующую комнату – видимо, гостиную или «большую». Здесь тоже были две двери, за которыми располагались спальни. Дом был просторный: строили его в расчете на семью из трех человек.
Ева представила, как страшно, наверное, было здесь Инне Валерьевне по вечерам, как боялась она услышать голоса, которые могут лишить ее разума, и увидеть в зеркале чье-то лицо вместо своего отражения.
Мебель отсюда никто не вывозил, так что диваны, шкафы, кресла и столы оставались на местах, как немые свидетели минувших событий. Правда, все давно пришло в негодность. Несколько окон оказались разбитыми, и внутрь дома, словно костлявые руки, просовывались ветки.
Комната за комнатой Ева и Володя обошли весь дом, но так ничего заслуживающего внимания или необычного и не увидели. Как ни прислушивалась Ева, голоса внутри ее не звучали. Все кругом безмолвствовало: старый дом не спешил выдавать свои секреты.
– Пойдем отсюда, – сказал Володя, – ничего здесь нет, кроме старого хлама.
Ева чувствовала, что это не так, и не спешила уходить.
«Давай же, давай!» – то ли дому, то себе самой говорила она, ожидая, что вот-вот наступит озарение.
Они все бродили по комнатам в поисках неизвестно чего, пока Володя не напоролся ногой на гвоздь, торчавший из какой-то доски.
– Вот черт! – выругался он, зашипев от боли.
– Надо перевязать, – забеспокоилась Ева. – Как бы инфекция не попала. У тебя есть пластырь или зеленка?
– Нет у меня ничего. – Володя рассматривал прореху на джинсах. – Зато прививка от столбняка есть. Так что не помру в страшных муках.
Он улыбнулся, но Ева видела, что улыбка не слишком искренняя. Володя устал и по-прежнему не понимал, что происходит. Наверное, считал ее поиски блажью.
