После влажной свежести утреннего сада воздух Музеона показался ей тяжелым, как перед грозой. Напряженное ожидание висело над городом. Площадь Безобразова окружили альбинаты. На их бесцветных лицах читалась растерянность. На площади, прямо на разноцветной брусчатке, словно старые куклы в заброшенном доме, лежали музы. Они ничего не просили. Они просто лежали. Молча, неподвижно, с открытыми глазами. И это было страшнее, чем если бы они с воплями забрасывали город горящими головешками.
На пороге библиотеки, опираясь на палку стоял Филибрум. Драгоценные, сбившись в стайку, толпились рядом. Было тихо и душно.
Саша, стараясь не попадаться на глаза Бэлле и Кларе, заняла место среди драгоценных, прячась за внушительной фигурой Амалии.
— Что случилось? — тихонько спросила она у нее.
— Музы пришли к Декаденции. — объяснила Амалия, ухитрившись понизить свой зычный голос до шепота, — Она давно им намекала на инспирию из тайного колодца. Собрала всех. А сама пропала куда-то. Они отказались от некры. Отказались расходиться. Говорят — или инспирия, или они уйдут на болота, или умрут от голода.
— Налицо грубейшее нарушение Кодекса, выражающееся в неповиновении… принятии самостоятельных решений… и карающееся… — послышался неуверенный голос одного из альбинатов.
— О! Начинается. — тоскливо протянула Амалия.
— Чего ты ждешь? Сейчас их потащат в башню. Играй! — прошипел Карл Иваныч и вытолкнул вперед Савву. Тот бросил на драгоценных затравленный взгляд и медленно полез в карман за флейтой.
Тем временем Лев попытался выйти к музам, но Клара повисла на нем, что-то взволнованно шепча. Одна из муз обратила внимание на эту сцену. Приподняла голову, с трудом оторвала от камней свое невесомое на вид тело, подошла, шатаясь.
— Когда уже твое совершеннолетие? — спросила она почти беззвучно, — Я не помню… Когда будет инспирия?
— Не будет инспирии. — ответил Лев.
— Молчи! — прошипела Клара.
— Источника не будет! — крикнул Лев на всю площадь. — Пегаса нет на Лунной горе! Можете сообщить в башню. — устало бросил он стоящему рядом альбинату.
Над площадью повисла тишина. Долгожданный порыв ветра качнул вывеску над дверью библиотеки, она со скрипом закачалась на цепях. Кто-то тихонько ахнул. Музы медленно приподнимались, пожирая глазами Льва. Казалось, они силятся осознать сказанное, или ждут слов, отменяющих кошмар.
“ Ну что за идиот! — обозлилась Саша, — кто его за язык тянул! Ведь можно было что-то придумать, выиграть хоть немного времени. Тоже мне, Магнус!”
— Зачем? — застонала Клара, словно прочтя ее мысли.
— Совсем не умеет притворяться. — сочувственно сказала Амалия на ухо Саше, — Я как-то дала ему роль в спектакле — так он как кукла деревянная. Не годится на сцену. Жаль. Такая фактура пропадает!
Музы медленно поднимались на ноги, пошатываясь, цепляясь друг за друга. Альбинаты плотнее сомкнули кольцо. Драгоценные растерянно переглядывались. Лев тем временем отыскал глазами Сашу.
— А вот эту — он показал на нее пальцем, — прихватите с собой. Я уверен, ей есть, что рассказать.
Двое альбинатов встрепенулись и направилась к Саше. Для этого им надо было описать небольшую дугу, обойти драгоценных. Те не собирались расступаться и давать им дорогу.
— Беги… — шепнул ей Савва. Воспользовавшись заминкой, он успел переместиться поближе к драгоценным. — Через библиотеку беги в Самородье!
Саша понимала — он прав. Больше ей ничего не остается. Потом можно будет вернуться, можно будет… Она попятилась к дверям библиотеки, не решаясь повернуться к альбинатам спиной.
— Да быстрее же!
Еще один белесый двинулся к ней с другой стороны. Сейчас никто не сможет ей помочь. Альбинаты будут повиноваться главному. А Клара молчит, она раздавлена происходящим, она слова поперек не скажет Льву. И никто не скажет. И даже если кто-нибудь осмелится — он никого не станет слушать. Он считает себя правым всегда и во всем.
Еще шаг назад. Не сводя глаз с альбината, Саша нащупала холодную дверную ручку, молясь, чтобы в библиотеке не торчал на всякий случай какой-нибудь запасной белесый. Она дернула ручку — дверь не шелохнулась. Должно быть, Филибрум побоялся, что возмущенные музы возьмут штурмом библиотеку и предусмотрительно запер ее.
“Вот и все.” — мелькнула мысль. Бежать нет смысла — площадь забита альбинатами. Она закрыла глаза.
Раздалось хриплое карканье Невермора.
“Правильно. С тебя все началось, тобой и закончится.”
Она вся сжалась, ожидая, что вот сейчас в нее вцепятся холодные, твердые пальцы-клещи.
— Великие Хранители… — послышался чей-то придушенный вздох. Тихо вскрикнула Бэлла.
Саша осторожно приоткрыла один глаз. Альбинаты даже не смотрели в ее сторону. На нее вообще никто не смотрел, все как один повернулись в сторону Болотной улицы. Она не могла понять в чем дело — спины драгоценных и альбинатов закрывали от нее площадь. А над толпой с карканьем носился Невермор. Саша расхрабрилась, открыла оба глаза и привстала на цыпочки. В этот самый момент на площадь Безобразова ступила Кассандра.
