— Если, например, взорвете железнодорожный мост через Бурную, ничего иного от вас и не потребуется, — уточняет подполковник Бурсов. — Очень бы содействовало это успеху наступательной операции, которую мы сейчас готовим. Взрыв этого моста отрезал бы отход главных сил противника, не дал бы возможности увести его бронепоезд и подвижной состав с военной техникой.
А когда лейтенант Азаров в сопровождении связного ушел в разведотдел, капитан Трошин, с сомнением покачав головой, сказал:
— Трудно даже представить себе, как Азаров с этим справится. Мост через Бурную тщательно охраняется. Да и подступы к нему затруднены. Хоть вы, товарищ майор, и верите в вашего Азарова как в человека, которому все посильно, боюсь, что на сей раз едва ли ему это удастся. А если бы удалось, я лично считал бы это настоящим чудом.
— Ну, а я, в отличие от вас, — усмехнулся Огинский, — не верю ни в какие чудеса, но не сомневаюсь, однако, что Азаров совершит этот подвиг.
На третий день после благополучного перехода «Стецюка» через линию фронта, майор Вейцзеккер, ежедневно наблюдавший теперь, за ходом строительства железнодорожной ветки, спросил Дыбина:
— А не надул ли нас с вами этот Стецюк?
— Не понимаю вас, господин майор…
— Не перешел ли на сторону русских?
— С его-то грехами?
— Мог ведь и скрыть их от чекистов.
— Не могу я этому поверить. Дядя его лютой ненавистью ненавидел Советскую власть…
— Так то дядя!
— И Тимофей, видать, в него пошел. Аж зубами скрипел, как только кто-нибудь заводил речь о Красной Армии. А что, нет разве от него никаких вестей?
— Все еще молчит. Мост, который мы ему поручили уничтожить, по данным нашей аэрофотосъемки, тоже пока невредим.
— А вы ему сколько дней на задание дали?
— Неделю.
— Значит, трудно ему там. Никак подобраться к объекту не может…
— А почему рация его молчит?
— Повреждена, может быть, или боится, что запеленгуют.
На следующий день Вейцзеккер сообщает Дыбину:
— Наконец-то подал весточку наш Стецюк. Радирует, что и в самом деле подобраться к мосту нет никакой возможности. А ведь я надеялся, что он человек находчивый…
А еще через день приходит от «Стецюка» новая радиограмма:
«По-прежнему сложная обстановка. Но появилась надежда, что задание будет выполнено не позднее седьмого дня».
«Хоть и не очень ясно, но обнадеживающе», — невесело размышляет Вейцзеккер. Ему уже досталось от начальства за этот эксперимент, придуманный им лично.
Рано утром, на седьмой день после ухода «Стецюка», через фронтовую разведку становится известно, что ночью в русском тылу был слышен сильный взрыв. Шел он со стороны того шоссе, на котором находился мост, подлежащий взрыву. А два часа спустя разведывательный «фокке-вульф» доставил начальнику тыла группы армий «Центр» аэрофотоснимки, на которых отчетливо был виден взорванный мост и пробки на шоссе по обе стороны от него.
— Ну и слава богу! — радуется майор Вейцзеккер. — Не подвел нас Стецюк. Значит, на него вполне можно положиться…
Узнав эту новость, облегченно вздыхает и начальник овражковской полиции, осеняя себя крестным знамением.
Похоже, что Вейцзеккер доволен Стецюком-Азаровым, но Азаров не успокаивает себя этим. Он по-прежнему настороже: от Вейцзеккера всего можно ожидать. Они сидят в машине майора, выехавшей из Овражкова на строительство железнодорожной ветки, и Вейцзеккер информирует Азарова о событиях, происшедших в его отсутствие.
— Мы тут тоже не теряли даром времени. Нужный нам участок ветки почти готов. Пришлось для этого разогнать бездельников, которых навербовал Дыбин.
— А вы не думаете, что он…
— Нет, этого я не думаю. Он просто бездарен в делах такого рода, но вполне благонадежен. Его обязанности я ограничил теперь только охраной участка строительства. Начальником школы диверсантов немецкое командование утвердило вас. Поздравляю вас с оказанным вам высоким доверием, господин Стецюк!
Он пожимает руку Азарову и продолжает:
— Со всеми, кто работает сейчас на строительстве ветки, я беседовал лично. Полагаю, что некоторые из них могут быть зачислены в вашу школу. Но вы проверьте каждого из них еще раз. На меня очень хорошее впечатление произвел бывший паровозный машинист Дерюгин. С него и начните. Думаю даже, что он мог бы стать вашим помощником.
— Можно ли, однако, так сразу ему довериться?..
— Если я сказал, что он произвел на меня хорошее впечатление, то не по внешнему же виду!
— Понимаю, господин майор.
— Он не местный житель. Я его из Дубков привез. Он там на восстановительных работах после крушения двух воинских эшелонов отличился. И документы у него в полном порядке. Есть даже рекомендация немецкой военной администрации. Перед самой войной отбыл, несколько лет в лагерях за политическую неблагонадежность.
«Кто же это такой? — тревожно думает Азаров. — Неужели какой-нибудь предатель вроде Куличева или Дыбина? Да, скорее всего… А нашим, видно, так и не удалось никого на эту стройку забросить…»
