— Кем-то — да возьмут, — покачала головой Лейла. — Хотя бы курьером. Дорогая, если ты отказываешься принимать помощь от своего русского мачо, я сама готова помочь тебе финансово… чтобы ты смогла продержаться на плаву хотя бы первые несколько месяцев, прежде чем встанешь на ноги.
— Ты собираешься мне помогать? — Оля отшатнулась. — Опомнись, Лейла! У тебя-то откуда лишние деньги? Ты же копишь на операцию!
— На операцию… — эхом откликнулась та. — Кому она нужна, эта моя операция? Так… всего лишь давняя несбывшаяся мечта, которую уже смешно — да и поздно — осуществлять.
— Почему поздно-то? — Оля покачала головой. — Ты ещё не старая.
— Думаешь, кто-то клюнет на сорокалетнюю тётку не первой свежести?
— Между прочим, в России говорят, что в сорок лет жизнь только начинается.
— Решено, — Лейла грустно усмехнулась, — меняю пол и переезжаю в Россию. Глядишь, и встречу там свою судьбу…
— Ты заслуживаешь счастья, — Оля обняла её.
— Ты тоже, детка. Заслуживаешь как никто другой. И твой красавчик из России мог бы…
— Пожалуйста, — перебила Оля, — не надо об этом. Я привыкла в этой жизни рассчитывать только на себя и ни на кого не надеяться. И вообще… ты обещала, что в случае чего прикроешь меня по всем фронтам, даже если я захочу слинять из этой больницы.
— Не было такого! — возмущённо вскинулась Лейла. — Я категорически против твоего побега! Ты ещё слишком слабенькая.
— Чушь, я чувствую себя абсолютно здоровой. Ты ведь не сдашь меня?
— Я…
— Не сдашь, — Оля погладила её по руке. — И ничего не расскажешь Русу! Вот это ты мне точно обещала. Обещала же?
— Обещала, — буркнула Лейла, крайне недовольная этим обстоятельством.
— Вот и молчи. Ни слова ему! И… никому другому.
Рус
Сиэтл, наше время
Илья бесцеремонно сдёрнул с Руса одеяло и заявил командным тоном:
— Пора вставать! Валяться в постели до одиннадцати часов утра — это просто неприлично.
— Какое “неприлично”, я уснул пару часов назад, — простонал Рус. — Голова раскалывается…
— Конечно, раскалывается, — спокойно подтвердил Илья. — Ты пил крепкий алкоголь практически всю ночь, а алкогольные напитки содержат этанол, который приводит к обезвоживанию организма. Сейчас твои ткани и органы пытаются восполнить запасы жидкости и отбирают её у мозга…
— Илюха, заткнись!.. — взревел Рус.
— …который на семьдесят процентов состоит из воды. В результате твой мозг уменьшается в размерах…
— Заткнись, заткнись!!!
— …а оболочки, которые соединяют его с черепом, натягиваются. Это и приводит к головной боли.
— Лучше принеси воды, умник, — прохрипел Рус, морщась от яркого света и отрывая, наконец, взлохмаченную голову от подушки. Да, так давно он не напивался, кажется, с самого студенчества…
— Минеральная вода на тумбочке возле кровати, — невозмутимо сообщил Илья. — Там же ты найдёшь таблетку нурофена. Завтрак на столе в кухне.
При мысли о завтраке Руса замутило. Он жадно схватил бутылку с водой, осушил её в несколько торопливых глотков, не забыв принять обезболивающее, и намеревался было опять рухнуть в постель, но Илья не позволил ему этого сделать.
— Пора вставать, — внушительно повторил он, безжалостно вытаскивая подушку из-под головы Руса. — Ты же человек, а не морально разложившаяся скотина.
— Фу, Илюха, — пробормотал Рус, пытаясь заговорить ему зубы и прикорнуть под шумок, — в Америке ты стал просто отвратительно ругаться. Раньше я за тобой такого не замечал…
— Люди меняются, — справедливо возразил тот. — Я вот тоже не замечал за тобой раньше стремления напиваться до невменяемого состояния. Честно говоря, таким ты мне совсем не нравишься.
— Я и сам себе таким не нравлюсь, — оставив попытки снова заснуть, Рус уселся на постели, грустно подтянув голые колени к подбородку. — И Оле я тоже не нравлюсь…
— Только не начинай всё сызнова, пожалуйста, — попросил Илья. — За вчерашний вечер и ночь ты пятнадцать раз сказал мне, что Оля тебя не любит, и я, стараясь быть вежливым, пятнадцать раз тебе искренне посочувствовал.
— Чурбан бездушный, — посетовал Рус себе под нос, — лучшему другу можно было посочувствовать и шестнадцать, и двадцать… и даже сто раз! До бесконечности!
— Но это же не поможет твоему горю, разве нет? — Илья испытывающе взглянул на Руса. — Так какой смысл в этом напрасном и непродуктивном времяпровождении? Всё плохо, обнимемся и будем плакать?
— Да уж от тебя дождёшься и объятий, и слёз… — проворчал Рус, всё-таки выбираясь из постели. — Я в душ. Что там у тебя на завтрак?
— Каша с сухофруктами и сладкая булочка. Сейчас тебе необходимо повысить уровень сахара в крови.
— Боженька, за какие грехи ты покарал меня таким занудным другом? — возведя глаза к потолку, пожаловался Рус. — Каша на завтрак… господи, я с детского сада не ел кашу на завтрак.
— Ты и в детском саду её не ел, — напомнил Илья. — Всегда отдавал мне свою порцию, потому что не понимал, как полезны и необходимы каши для растущего детского организма…