Не считая того, что это совершенно не ее, Катеринино, дело.
Она не знала, испуган ли Даниил, но ей стало сильно не по себе. Она не видела того человека, что пришел говорить с ним, а вот голос визитера Катерине совершенно не понравился. Холодный и равнодушный, словно кухонный нож. Такими голосами не шутят. Такие люди не шутят. Но Даниил прав – это лично его проблема, и он не обязан посвящать в нее Катерину. А если ее присутствие поможет ему отвлечься или найти решение, – что ж, она будет только рада.
– Ты еще ничего не видела, или уже успела прогуляться по центру? – поинтересовался Даниил, когда вышли на улицу. Жара усилилась, при этом не сделавшись давящей, наверное, оттого, что задувал свежий ветер.
– Я прилетела только вчера ночью. Вышла из гостиницы и почти сразу встретила тебя.
– Тебе повезло. Местные, конечно, рассказывают лучше, но я люблю этот город, пусть он совсем небольшой. Идем. – Даниил нацепил на нос дымчатые солнечные очки и указал куда-то вправо. Катерина послушно пошла.
– Разве небольшой? – усомнилась она. Рига не показалась ей маленькой – когда самолет заходил на посадку, огней было о-го-го сколько.
– По сравнению с Москвой или Питером – несомненно, да и остальным мировым столицам уступает. Вильнюс тоже невелик, но Вильнюс уныл, несмотря на исторические здания. Да простят меня литовцы за непочтительность, – вздохнул Даниил. – Там бы я околел от скуки. А здесь можно жить.
– Так ты именно живешь, не работаешь?
– Мое логово – для труда, а для жизни – квартира в Задвинье, это районы по ту сторону реки. Купил без проблем. По сравнению с Белокаменной цены тут смешные.
– Мне казалось, латыши не очень хорошо относятся к российским бизнесменам. Это ведь шенгенская зона, связи со всей Европой…
– Давай поговорим о кризисе за обедом, – прервал ее Даниил и указал в сторону. – Ты вон в том отеле живешь?
– Да. – Катерина издалека узнала подъезд.
– Прекрасно. Мы его тогда обойдем, покажу тебе что-то более интересное.
Даниил провел ее через небольшой дворик в средневековых кирпичных стенах, мимо бока какой-то церкви и вдруг вывел на простор – к огромному готическому храму, чья позеленевшая от времени колокольня, казалось, царапает небо. Катерина запрокинула голову.
– Церковь Святого Петра, – сказал Даниил, – одна из красивейших церквей Риги. Колокольня сгорела во Вторую мировую войну, но потом была восстановлена. Она стояла здесь фактически с момента основания города, представляешь? Конечно, не такая, как сейчас.
– А когда основали Ригу? – Дату, вычитанную в путеводителе, Катерина успела благополучно позабыть.
– В тысяча двести первом. На эти берега пришли немецкие рыцари, которые из маленького рыбацкого поселения в устье Даугавы сделали настоящий укрепленный город, имевший торговые связи со многими городами Европы. Развитие произошло очень быстро, буквально за десяток лет. В двести первом рыцари начали строить тут стены, замок, церкви, в двести девятом уже проживала масса горожан, которые как раз и скидывались на собор. – Даниил махнул на церковь. – Это была народная церковь, в противовес Домской. В четырнадцатом веке при ней начала работать школа. Словом, исключительно полезное заведение. После войны церковь пролежала двадцать лет в руинах, потом все-таки ее восстановили.
– А петух у нее на шпиле – это петух святого Петра?
Даниил усмехнулся.
– Одна из версий так и есть. Но петушок сидит на шпиле не только здесь, он и на Домском соборе. Конечно, он имеет отношение к святому Петру, отрекшемуся от Христа трижды до петушиного крика, но есть и масса других вариантов. Это символ бдительности, символ изгнания нечистой силы и, наконец, просто флюгер. Хотя этот, мне кажется, поворачивается с трудом.
– Он же маленький…
