Всему этому способствовало, во-первых, выгодное местоположение станицы, во-вторых, отмена генерал-губернатором Западной Сибири Г. X. Гасфортом карантинных досмотров, в обязательном порядке проводившихся прежде начальниками военных отрядов и, несомненно, тормозивших развитие торговых сношений. Среднеазиатские караваны, ходившие первоначально в Ирбит и Петропавловск, стали охотно сбывать свои товары на акмолинском базаре, поскольку здесь не было таможни, предоставлялись поощрительные льготы, а из России встречно завозились русские товары, пользовавшиеся спросом в Средней Азии. От сделок выигрывали обе стороны: сокращался путь караванов, экономилось время, снижались цены. Надо сказать и о том, что купцы, мещане и цеховые, переселившиеся сюда, на десять лет получали освобождение от гильдейских пошлин, государственных повинностей, поставки рекрутов и военного постоя. Все приписанные здесь жители имели право свободной торговли.
Генерал-губернатор Западной Сибири писал министру внутренних дел П. А. Валуеву: «Можно с полной вероятностью заключить, что в весьма непродолжительном времени Акмолинское селение станет одним из замечательнейших торговых пунктов...»[48]. 7 мая 1862 года Валуев подал Сибирскому комитету записку с обоснованием необходимости превращения Акмолинской станицы в окружной город. 12 сентября предложение это в комитете было одобрено, а 26 сентября — утверждено Александром II. Однако провозглашение города официально состоялось лишь девять месяцев спустя, 16 июля 1863 года. На торжество для этого специально приехал новый военный губернатор «области сибирских киргизов» Г. С. Фридерикс. В крепости, на церковной площади, собрались почти все акмолинские жители и выстроился гарнизон. Губернатор зачитал приказ, поздравил казаков, солдат и гражданское население с памятным событием. Канониры отсалютовали тридцать одним орудийным выстрелом.
Добровольное присоединение Казахстана к России создало условия не только для сближения русской и казахской национальных культур, но и для развития в степи производительных сил. До этого коренные обитатели края занимались животноводством, вели кочевой образ жизни, землю не обрабатывали. Пищей им служили мясо, курт (сушеный творог из коровьего молока), иримшик (сушеный творог из козьего и овечьего молока), кумыс и другие молочные продукты. Хлеб — главным образом ячмень и просо — в очень малых количествах приобретался у русских и среднеазиатских купцов, да и то лишь наиболее богатой и знатной феодально-байской верхушкой. Бедняки обходились тем, что давало им кочевое скотоводческое хозяйство.
В процессе все более укреплявшихся политических и экономических связей с казахскими ханствами русское правительство старалось организовать переход кочевников к оседлости и земледелию, усматривая в этом большую пользу для государства. Определенную заинтересованность в собственном хлебопашестве проявляли и некоторые наиболее дальновидные казахские правители. Именно этим объясняется тот факт, что еще в 1764 году султан Аблай обратился к Екатерине II с просьбой прислать к нему десять русских крестьян, чтобы те научили казахов обработке земли и рыболовству. Просьба была удовлетворена. Коллегия иностранных дел предписала командиру Сибирских линий генерал-майору Фраусндорфу направить к Аблаю «десять человек из здешних способных к тому людей с инструментами». Одновременно коллегия потребовала, чтобы Аблай в свою очередь прислал «наперед своих десять человек... что и те, присылаемые от него киргизы, могут обучены быть хлебопашеству, которым и инструменты даны будут от казны»[49].
Проводимая русским правительством политика особенно отчетливо отразилась в «Уставе о сибирских киргизах», который вменял в обязанность всем русским приказным чиновникам и линейным казакам насаждать в казахской степи хлебопашество, садоводство и пчеловодство, подавая «первый пример в возделывании земель и хозяйственных заведениях», убеждать кочевников в пользе оседлости, всячески помогать им осваивать новый для них род занятий. Областным начальникам велено было «заботиться, дабы требования на земледельческие инструменты могли быть удобно удовлетворены покупкою и меною на линии или в самой степи»[50].
Предусматривались и поощрения:
«Киргиз, который первый в округе разведет значительное хлебопашество, пчеловодство и прочее, равно и все те, которые окажут в сих делах отличные успехи, получают право на особенную награду, о назначении которой представлять на высочайшее усмотрение»[51].
И все же земледелие прививалось плохо.
