Материал я закончила только под утро, и, едва лишь забрезжил рассвет, провалилась в лёгкое, феерическое пространство, где не было ни мёртвого Георгия Крутило- ва, ни Города с его тревожным небом, которое ни с того, ни с сего разразилось короткой и мощной грозой, то и дело прорывавшейся в ткань моего сна. Категорически отказываясь просыпаться на эти звуки, я улетела совсем далеко и опять пыталась достичь линии неведомого горизонта, который поминутно плавился, менял обличья и фактуры. Иллюзию разрушил настойчивый звонок в дверь, и, пока я возвращалась в реальность, он трансформировался в наглые и нервные удары. На пороге стояла Жанетта. Я это скорее почувствовала, чем увидела: открыть глаза было невмоготу.
Ты чего-нибудь ела? — весело спросила она.
Когда спят, не едят. Ты откуда так рано?
Я вообще-то — куда. Ты забыла, что мы договаривались? На часах, кстати, полдень с копейками. А в три у нас акция. Вас не проконтролируешь, так ничего не будет.
Жанка деловито прошла на кухню, распотрошила свой пакет и что-то высыпала в раковину.
Ща сделаю салат, ты — умываться-краситься. Пообедаем и захватим Галину. План такой: прочитаем воззвание миру, а затем можно ехать купаться.
Может быть, не сегодня? Крутилов.
Слышала по радио. Ужасно. Только ты понимаешь: сегодня Крутилов, завтра у Галки командировка, дальше я еду. В Германию. Крутилов... Что Крутилов? Он прожил яркую жизнь: создал театр, родил ребенка, — мальчик ведь? — мальчик. Объездил мир и занимался твор-чест- вом! Предел возможного, по-моему. А ты?
Жан, он талантлив.
А ты? Ты не талантлива?
При чем здесь я? Не сравнивай.
Ну, хорошо. Талант и ты здесь ни при чем. Но каждый проживает свою единственную жизнь, и относиться к ней, как вы с Галиной, — это преступление.
А как я отношусь?
В том-то и дело, что никак. Случилось что-то — «Не судьба! » Или наоборот: «Судьба!» Придумали себе какую- то судьбу, сидят и ждут погоды. А мир устроен так, что получаешь то, что заявляешь. Судьба — это фантом. Но я согласна: мы, конечно, в рамках, и надо успевать.
Все люди в рамках, дорогая.
Я про рамки пола. У мужчин другое. Мы же. Ты посмотри, на все-про все пятнадцать лет: получить образование, встретить любовь, родить и воспитать детей плюс еще разобраться с профессией. Конфликт между женской и человеческой жизнью. И ведь десять лет уже прошло. Лиз, ты подумай — десять!
Да, ты права. Ужасно. Что же делать?
Совершать движения.
Ну, если мы с тобой не живем человеческой жизнью, то кто тогда уж и живет!
Дело за малым: наладить как-то женскую.
Сломавшись под ее напором, я принялась собираться. Залезла в душ, который работал, несмотря на июль, достала струящийся в пол сарафан с абсолютно открытой спиной, привычно завязала рыжий хвост, нагрузила себя бижутерией.
Критически окинув меня взглядом, Жанка кивнула, и мы, прошептав «Теперь или никогда», отправились творить свою судьбу.
Но судьба в этот день твориться решительно не желала.
Девочки, я не могу, — прошелестела Галина, когда мы прибыли на место действия. — Но я буду в группе поддержки.
Да ты взгляни: знакомых нет, и мы вообще преувеличиваем нашу значимость в глазах людей, — вздохнула Жанетта. — Им не до нас, прекрасных.
Я не об этом, девочки. — Галка подула на челку, пожала загорелыми плечами.—Дело в том, что проблема отпала.
Ты решила уйти в монастырь?
Нет, но.
Что «но»? Что случилось за эту субботу?
Не за субботу, а за вечер пятницы.
Завернув в попавшееся под руку летнее кафе, которых я не переношу в принципе, мы недоверчиво приготовились слушать. Похлопав глазами, Галка доложила:
Позвонил Аркадий.
И что? — спросили мы, переглянувшись.
Сказал, что без меня не может.
Во сколько позвонил?
Жан, ну, какая разница, во сколько?
Большая. И?
Где-то после десяти.
Так я и знала. — К поздним звонкам Жанка относится критически, объясняя их просто: «Напились и звонят». По ее наблюдениям, серьезно можно рассматривать лишь дневные и утренние звонки. — Трезвый?
Конечно, трезвый. Пригласил меня на свадьбу.
На твою? — Я привстала со стула.
На свадьбу брата.
Возникла мхатовская пауза.
Ну, и при чем же здесь твоя проблема? Лиз, нет, ты посмотри, реинкарнируется бывший ухажер, пропавший без вести среди зимы, и мы сейчас должны все бросить и бежать на эту свадьбу.
Нет, не зимой, в середине марта. Мы с ним поссорились.
В который раз?
Ну, в третий.
И он пропал до лета. Лиза, что ты молчишь?
А что тут скажешь?
