Сыщики подходят к отделу полиции, и капитан открывает дверь. В отделе по-прежнему пыльно и пусто, но Борис уже не замечает ни пыли, ни мрака. Он уверен, что раскрыл преступление, осталось только расколоть этого директора. И Хромов расколет, даже не сомневается в этом. И не таких уродов на чистосердечное признание выводил. Хотя полицейский считает, что если директор и есть насильник, то явно придумал всё это не один. Такие люди, как директор – жалкие, одинокие, придурковатые… Сами они ни на что не способны. И в их жизни необратимо появляется сильный манипулятор, который и сеет подобные безумные идеи в слабый разум потерянных людей.
В отделе полиции никого. Борис и Роман усаживаются за стол и молчат. Смотрят друг на друга, будто пришли на политические дебаты, но не произносят ни слова.
Вдруг в углу тёмного помещения раздаётся грохот, словно упал шкаф. Хромов вскакивает со стула, выхватывает табельный пистолет и направляет дуло на звук. Некоторое время ничего не происходит, но затем из мрака появляется Кравцов. Он отряхивается. Кажется, что он вылез из какой-то норы. Закончив чистить одежду, он поднимает голову и видит полицейских.
– О! Коллеги. Здравия желаю, – лейтенант усаживается за стол. – А может, чайку?
Он тут же резко вскакивает, и бежит туда, откуда выполз. Своими движениями походит на клоуна, только красного носа не хватает. Начинает копошиться в углу. Слышен звон кружек, стук ложек. Через минуту Кравцов возвращается, ставит перед коллегами стаканы и, что-то рассказывая себе под нос, вновь уходит. Когда он, наконец-то, возвращается, то несёт чайник. Разливает кипяток по стаканам и садится. Глядя на чайник, появляется ощущение, что его используют уже лет тридцать и никогда не моют. Хромов заглядывает в свой стакан, видит лишь воду, источающую пар, и понимает, что чаю он особо и не хочет.
– Господа сыщики, с чем пожаловали? – участковый прихлёбывает кипяток.
– А мы к тебе, лейтенант, вот с каким делом, – Хромов достаёт из пакета пальто и показывает Кравцову.
Тот долго молчит, смотрит на плащ. Затем спрашивает:
– И сколько за него хотите?
«Совсем ополоумел в своём посёлке», – думает капитан.
– Лет пятнадцать, и это минимум, – резко отвечает Борис, и улыбка с лица Кравцова улетучивается. – Это пальто насильника.
– Я так и знал, что профессионалы из большого города продвинутся дальше меня, – участковый отпивает немного кипятка. – Но кому принадлежит эта вещь?
– Директору вашего единственного магазина.
– Ему? – лейтенант откидывается на спинку стула. – Да быть не может! Я же его с детства знаю. Скромный, замкнутый мужичок. Холостой. Нет, не он это. Точно говорю, – пауза. – А где вы взяли пальто?
Лейтенант с подозрением смотрит на Хромова.
– У него в кабинете и взяли. Мальчик подтвердил, что именно в этом пальто был насильник.
– Я могу вас уверить, что директор тут ни при чём, – Кравцов допивает воду и отставляет стакан. – Мальчик просто ошибся, мало ли в этом городе одинаковых пальто.
– Я почему-то уверен, что одинаковых пальто в этом городе всё-таки мало. Очень мало. Думаю, что такое пальто вообще единственное в этом городе.
Лейтенант задумывается. Бросает пальто на спинку свободного стула и зачем-то придвигает к себе стакан, крутит его в руках, затем ставит на место. Стучит пальцем по столу и произносит:
– Хорошо, может, вы и правы. Но что вы предлагаете? Как я понимаю, улику вы украли, и в суде она не будет приниматься в расчёт.
Борис не может осознать одного: в маленьких городах действительно не понимают, что для поимки преступника иногда приходится применять незаконные методы? Или в городках с населением меньше десяти тысяч человек ничего не происходит? Не убивают, не насилуют, не грабят? Счастливые люди, мать их.
– Скажите, какое самое серьёзное преступление вы расследовали за свою службу? – капитан спрашивает у лейтенанта.
Кравцов на мгновение задумывается, а затем произносит:
– Два года назад местный житель стал по утрам находить свой скот мёртвым. То коза зарезанная, то куры со свёрнутыми шеями. Он каждое утро ко мне приходил, заявления писал, что так, мол, и так, опять убили козу. Так и я его понимаю, с его-то пенсией… Он и жил-то только за счёт животины своей. Молоко да яйца продавал, – Кравцов льёт ещё кипятка себе в стакан. – Несколько месяцев я ловил этих мерзавцев, в засаде сидел. И знаете, что я выяснил?
Капитан со стажёром вопросительно смотрят на лейтенанта.
– А то, – продолжил Кравцов, – что сам мужик и отворачивал головы своим курям. Шизофрения у него оказалась. В запущенной стадии.
Лейтенант молчит и таинственно смотрит на коллег. Видимо, подобным взглядом хочет добавить загадочности своей истории. Но Хромова этот рассказ смешит. Он еле себя сдерживает, но ничего не получается, и Борис начинает ржать во весь голос. Налёт мисчтики моментально пропадает с лица лейтенанта, и теперь его лик выражает недопонимание. Почему смеются над его историей?
– Чем вас рассмешило это дело?
Хромов заканчивает смеяться и отвечает:
