Продолжает держать меня, слегка раздвигает ноги. Лежу как девчонка в кресле у гинеколога. Развратная, пошлая поза, но заводит, так что после нескольких неуклюжих движений затёкшей рукой я кончаю. Разбрызгиваю сперму на себя, на Костю попадает. Он даже бровью не ведёт: только смотрит мне в глаза, губы облизывает. Он - настоящее животное.
- Давай ещё разочек, - шепчет, укладываясь сверху на меня, и начинает двигаться. Прикусывает кожу на подбородке, на шее, сопит, рычит от возбуждения. Блядь… Это просто секс-машина.
- Ты меня до смерти затрахаешь, Костя.
- Значит, вместе умрём, - усмехается он и тянется к моему лицу, к губам.
Опять двадцать пять. Дежавю. Сейчас лизнёт и до свидания. Но Костя, касаясь губ, осторожно проталкивает мне в рот язык. Задерживаю дыхание от неожиданности, но на поцелуй отвечаю. Уже давно хотел поцеловать его - только сейчас это понимаю. Готов ещё раз кончить от одного лишь поцелуя. Восхитительное ощущение – горячее, как огонь, и нежное, как молоко. Бес разрывает поцелуй на пару секунд – чтобы еще раз посмотреть на меня, на то, как его член входит в меня. А потом вновь возвращается к губам.
Почему-то вспоминаю Кирю: он целуется совсем по-другому. Что было бы, если б мы с ним переспали тогда?
Костя двигается всё быстрее. Мои навязчивые воспоминания не уходят, и в какой-то момент я почти вижу на себе друга. Он двигается так же быстро, раздвигает мои ноги, держа их за ступни. Эта фантазия взрывает мой мозг, и я кончаю. Неожиданно для самого себя, для Кости. Кончаю так бурно, что ору от удовольствия.
Бес доволен – вижу по его глазам. А я… Можно поспорить ещё, кто тут животное. Мне надо выспаться…
========== 30. Прощание с отцом ==========
Весь следующий день я проспал. Вечером принял ванну, вкусно поел, а потом Костя сказал, что мы должны возвращаться в лагерь. Я был расстроен.
Пока я находился здесь, в доме его брата, чувствовал себя иначе, чем в тюрьме. Всё происходящее не казалось страшным сном, и даже присутствие рядом Кости стало… приятным. Я не хотел возвращаться к реальности. Там, в лагере, меня ждали только боль и разочарование. На носу были игры, и я не представлял, как переживу это. Смерть отца – как я смогу перенести её?
С того момента, как я во второй раз ступил на территорию лагеря, внутри меня вновь образовалась огромная волна ненависти к Косте. Но на этот раз кроме ненависти было и что-то ещё. Назову это надеждой. Только на что – я так и не смог понять…
***
- Ты обещал, что я смогу попрощаться с отцом.
Не кричу, не реву. Понимаю, что Костю не сломить. Он зовёт Марка, и тот уводит меня в камеру. Иду, не чувствую под собой ног. Пол словно уходит из-под ног, как будто плывёт всё перед глазами.
- Таблетку хочешь? – спрашивает Марк. – А то ты переволновался.
- Наркотики не буду.
Хочу быть в сознании, когда встречусь с отцом.
- Как хочешь.
Он пожимает плечами, как будто ему совершенно всё равно.
- Марк, тебе вообще плевать, да?
Останавливаюсь на секунду и смотрю наверх, ему в глаза.
- Честно? – киваю. Пусть скажет правду. Я один такой несчастный, единственный, кто происходящее воспринимает как ужасный сон? – Да. Мне совершенно насрать.
Пусть Марк мне никто, но слова его задевают. Хочу проснуться, но не сплю. Что же будет… Мама, помоги нам!
Проходим с Марком коридор. Света здесь как будто никогда не бывает. Охранник открывает дверь в следующее помещение, и я сразу слышу гул заключенных. Все испуганы и возбуждены перед играми. Вижу Рыжего в камере на первом этаже – сидит, ревёт. Чего это он? Пока идем до моей клетки, пытаюсь найти глазами Кирю, но тщетно. Куда он делся?
- Где мой друг? Как он? – снова обращаюсь к Марку, хоть и разговаривать с ним у меня пропало всякое желание.
- Скоро увидитесь, не ссы, - он усмехается, и у меня по спине бегут мурашки.
Марк запирает дверь и уходит, а я сажусь на койку. Даже не представляю, что скажу отцу. Почему-то чувствую себя виноватым в том, что он оказался здесь. Не стоило мне вести себя подобно свинье. Надо было рассказать ему про вопросы, которые были в тесте…
- Артём.
Отец. Стоит за дверью из прутьев. Охранник позади вставляет ключ, отпирает дверь, и отец входит в камеру.
- Папа, - произношу так тихо, словно боясь ошибиться.
Он ли это вообще? За несколько дней пребывания в Городе Надежд он похудел. Я бы не узнал его, если бы не взгляд. Сейчас он смотрел на меня так же, как в день тестирования в школе. Я видел отчаяние, презрение и злость, и это пугало. Отец хватается короткими толстыми пальцами за прутьям клетки – чтобы не упасть. Его штормит от голода или просто усталости. И мне так жаль его, что на глаза наворачиваются слёзы. Обручальное кольцо болтается на его пальце. Это просто пиздец.
Может, если в моей памяти останется лишь этот странный образ отца, то я смогу думать, что умер вовсе и не отец? Как там говорит Киря – просто надо переключиться. На что, блядь, только переключаться?..
Внезапно отец хватает меня за плечи, с силой стискивая их пальцами.
- Всё из-за тебя! – кричит он. – Из-за тебя я попал сюда! Я не ел два дня, а теперь умру!
- Папа?
