— Джулиан, — мягко позвала она, но он не шелохнулся. Его глаза были закрыты, темные ресницы трепетали на щеками. Полночный свет проникал внутрь через окно и очерчивал его белизной и серебром.
Черты его лица становились острее, теряя детскую мягкость. Она внезапно смогла представить, как он будет выглядеть, когда станет старше — широкий и мускулистый, — взрослый Джулиан.
Он будет красивым, подумала она, и девчонки будут окружать его со всех сторон, и одна из них заберет его от нее навсегда, потому, что Эмма его парабатай и это значит, что она никогда не будет одной из этих девчонок. Она никогда не будет любить его таким образом.
Джулс забормотал и заерзал сквозь прерывистый сон. Его рука была протянута к ней, пальцы почти касались ее плеча. Его рукав был завернут до локтя. Она протянула руку и осторожно нацарапала на его предплечье, где кожа была бледной и нежной, еще не отмеченной шрамами.
П-Р-О-С-Т-И М-Е-Н-Я,Д-Ж-У-Л-С, написала она, а затем села обратно, затаив дыхание, но он не почувствовал этого и не проснулся.
В воздухе начинали показываться первые теплые обещания лета: солнце светило, горячо и ярко, на углу Кэрролл-стрит и Шестой авеню, и деревья которые выстроились вдоль коричневого блока были массивными с зелеными листьями.
Клэри сняла легкую куртку на выходе из метро, и стояла в джинсах и майке напротив входа в Санкт-Ксавье, наблюдая, как двери открылись, и студенты высыпали на тротуар.
Изабель и Магнус прислонились к дереву напротив нее, Магнус в бархатном пиджаке и джинсах, а Изабель в коротком серебряном коктейльном платье, которое открывало ее руны. Клэри полагала, что ее руны тоже были довольно открыты: на ее руках, животе, где задралась майка, и на шее. Некоторые были постоянные, а некоторые лишь на время.
Все они отличали ее… Отличали ее не только от студентов, которые прощались, планировали идти в парк или встретиться по позже в Джава Джонсе, но и от нее самой… Той, кем она была когда-то. Одной из них.
Пожилая женщина с пуделем и в шляпе-таблетке насвистывала, идя по улице. Пудель подковылял к дереву, где стояли Изабель и Магнус; Старушка приостанавливалась, все-еще насвистывая что-то. Изабель, Клэри и Магнус были абсолютно невидимы для нее.
Магнус взглянул на пуделя свирепым взглядом, и тот попятился, скуля и утягивая свою хозяйку по улице. Магнус смотрел им вслед.
— Невидимый гламур имеют свои недостатки, — отметил он.
Губы Изабель изогнулись в улыбке, которая почти сразу исчезла. Когда она говорила, в ее голосе звучали сдерживаемые эмоции.
— Вот и он.
Клэри вскинула голову. Школьные двери вновь открылись, и три мальчика вышли на парадную лестницу. Она узнала их даже с другой стороны улицы. Кирк, Эрик и Саймон. Ничего не изменилось в Эрике или Кирке; она почувствовала жжение руны Дальновидения на ее руке, когда ее глаза скользнули мимо них. Она смотрела на Саймона, упиваясь каждой деталью.
Стоял декабрь, когда она в последний раз видела его, бледного, грязного и окровавленного в демоническом королевстве. Он повзрослел, стал старше, больше не застывший во времени. Его волосы отросли. Они падали ему на лоб и закрывали шею сзади.
Был цвет на его щеках. Он стоял одной ногой на нижней ступеньке лестницы, его тело было тонким и угловатым как и всегда, возможно, немного более, чем она помнила. Он был одет в выцветшую голубую рубашку, которую он одевал в течении многих лет. Он толкнул вверх свои квадратные очки, а другой рукой он оживленно жестикулировал, держа в ней пачку переплетенных работ.
Не отводя от него взгляд, Клэри достала свое стило из кармана и направила на свою руку, стирая руны невидимости. Она слышала, как Магнус пробормотал ей быть осторожней. Если бы кто-нибудь смотрел, он бы увидел ее, внезапно появившуюся между деревьями. Но никто, вроде, не смотрел, и Клэри засунула стило обратно в карман. Ее руки тряслись.
— Удачи, — сказала Изабель, даже не спрашивая ее, что она делает. Клэри предположила, что это, должно быть, было очевидно. Изабель все еще стояла прислонившись к дереву, она выглядела напряженной и истощенной, а ее спина все еще была прямой. Магнус был занят тем, что крутил кольцо с топазом на левой руке — он просто подмигнул Клэри, когда она сошла с тротуара.
Изабель никогда не заговорила бы с Саймоном, подумала Клэри, начиная переходить улицу. Она бы никогда не рискнула посмотреть на него чистым взглядом, она не нуждалась в том, чтобы он узнал ее. Клэри подумала, что она не была мазохисткой, чтобы бросится к нему сама.
Кирк ничего не видел, но Эрик увидел ее еще до того, как это сделал Саймон — она напряглась на мгновение, но потом стало ясно, что его память о ней тоже была стерта. Он наградил ее сконфуженным, благодарным взглядом, явно интересуясь, направлялась ли она к нему. Она покачала головой и подбородком указала на Саймона — Эрик поднял его бровь и похлопал Саймона по плечу, до того как скрыться самому.
