Очутившись в немедийском городе Шикасе, Конан оказывается втянут в клубок интриг вокруг королевской казны и статуэтки древней богини Селхет. В результате грандиозной схватки четырёх разбойных банд, поделивших влияние в Шикасе, почти все разбойники и градоправители погибают, а Конану удаётся благополучно покинуть город.
Посвящается Эдгару Боггсу, Джерри Холлу, Родни Роберсон и их подружкам в знак признательности за интеллектуальную поддержку и героические поступки
Кожаный игорный стаканчик со шлепком опустился на стол. Видавшая виды столешница была залита вином, изрезана ножами и хранила отметины сотен драк и потасовок. Кстати, рука, что сжимала стаканчик, принадлежала отнюдь не изнеженному франту. Могучее запястье охватывал широкий бронзовый браслет, украшенный кораллами, – браслет служил одновременно и украшением, и защитой.
Стаканчик перевернулся, выпали четыре кости. На каждом из кубиков было свое изображение: змея, собака, череп и кинжал.
– "Бродяга"! – выкрикнул чей-то голос.
Этим словом называли самый неудачный бросок.
– Ты проиграл, киммериец!
– Ублюдки! – прорычал неудачливый игрок. Ругательство прозвучало в адрес кубиков из слоновой кости. – Клянусь Кромом! Пусть будут прокляты эти костяшки вместе с той скотиной, из которой их вырезали!
Выигравший – человек с острым лицом и коротко подстриженными рыжими волосами – жадно загреб горсть монет, среди которых в свете факелов блеснуло несколько золотых немедийской чеканки. Рыжеволосого вряд ли можно было назвать нищим – на его шее сверкало не меньше десятка золотых цепочек, пальцы унизывали кольца с роскошными самоцветами. Однако парень этот не купец и не рыночный барыга, а всего лишь азартный игрок, к которому благоволит капризная фортуна.
– Я продулся до последнего медяка! – заявил проигравший, мрачно заглядывая внутрь стаканчика. Однако подвоха не наблюдалось, поверхность была ровной. И кости тоже особого подозрения не внушали – вполне добротно сделанные костяшки. Значит, игра велась честно, насколько вообще слово "честность" применимо к подобным вещам. Да и парень, увешанный золотыми побрякушками, явно мастак в своем деле. Кроме того, рыжеволосый прекрасно понимал, с кем имеет дело. Опасно обманывать свирепого великана-киммерийца. Все равно рано или поздно какой-нибудь несчастливый случай вывернет кошелек ловкого игрока, оставив без гроша.
Конан поставил стаканчик на стол и, откинувшись, прислонился спиной к резному деревянному столбу. Мысли его были заняты одним – как разжиться деньгами. Заработок, который он только что спустил, был получен в ходе небольшой военной кампании, когда один пограничный сатрап восстал против короля Немедии. Кампания прошла молниеносно. Цитадель непокорного сатрапа пала, добыча оказалась богатой, а потери – небольшими.
С набитыми кошельками наемники вернулись сюда, в Бельверус, и остановились в харчевне "Меч и Посох". По мере того как товарищи Конана проигрывали, они покидали харчевню один за другим и отправлялись на поиски новой работы. В настоящий момент остались всего двое – Конан и рыжеволосый воин, которого звали Ингольф. Деньги проигравших перекочевывали в кошель к Ингольфу, и теперь он единственный, кто мог купить себе вдоволь жратвы и выпивки.
– У тебя остался меч, – заметил Ингольф. – Не хочешь еще раз попытать счастья?
Конан коснулся рукой клинка в кожаных ножнах. Это был длинный прямой меч, рукоять которого увенчивалась яблоком из простой стали. Именно такие мечи, без лишних украшений, и любил Конан.
– Нет. Именно этой штукой я и надеюсь еще заработать себе золотишка.
Ингольф пожал плечами:
– Дело твое. Ладно, давай уж поставлю тебе последнюю кружку эля, прежде чем ты отправишься на поиски удачи.
По традиции эту любезность оказывали проигравшему. Конан кивнул.
Служанка, которая принесла эль, последние пару дней усиленно вертела задом, оказывая могучему киммерийцу недвусмысленные знаки внимания. Однако теперь, когда у Конана в кармане лишь ветер гулял, хитрая девка не одарила варвара даже улыбкой. Зато вокруг Ингольфа она выплясывала так, будто он был ее старым возлюбленным, нежданно-негаданно возвратившимся с войны.
Как и стаканчик для игры в кости, пивная кружка тоже была сделана из кожи. Швы в кружке промазаны пахучей смолой, чтобы не пропускала влагу.
Откинувшись к столбу, подпиравшему крышу трактира, киммериец засунул большой палец за свой широкий пояс, усеянный заклепками, поднес кружку ко рту и отхлебнул. Безрукавка оставляла открытыми крепкие руки. Шея могучего варвара напоминала перевитые якорные канаты. Потрепанные штаны и отороченные мехом сапоги, уже давно верой и правдой служившие Конану и изрядно поношенные, теперь вместе с мечом составляли единственное имущество киммерийца. Несколько дней тому назад он проиграл лошадь и седло, лук и стрелы, копье, щит и даже кинжал. Но все это ничего не значило для Конана. Ему нравилась такая жизнь. Он знал, что всегда сможет найти способ подзаработать воинским искусством. До тех пор, пока с ним его меч и его мастерство, все остальное – дело наживное.
