1635 год. На берегу Невы стоит шведский город Ниен, а рядом возвышается крепость. Молодая девушка найдена обезглавленной. Горожане уверены, что недавно умершая ведьма стала нежитью-убийцей. Солдаты клянутся, что видели призрак рыцаря без головы, который разгуливал по крепостному валу, и подозревают его…Но какое дело до всех этих суеверий студенту Эрику Петерссону? Он прибыл в крошечный Ниен из столицы Шведской империи по семейному делу и случайно оказался в центре событий. Его вера только в эмпирические факты и научный эксперимент не оставляет чудовищу Ниена ни малейшего шанса.Основано на реальных событиях.
Пятница 8 июня 1635 года не задалась у Микаэля Лундгрена с самого утра.
Заглянув в дворовую постройку, где в идеальном порядке хранились все медицинские инструменты, он заметил, что хирургическая пила исчезла.
Весь день, принимая пациентов из небольшого торгового городка, на окраине которого располагалась его усадьба, а также из окрестных деревень, – весь тот день он не мог сосредоточиться на работе из-за двух мучавших его вопросов.
Куда же она могла подеваться?
И где, черт побери, теперь раздобыть новую?
Город, в котором жил Лундгрен, стоял на берегу Невы. Более забытое богом место сложно было и вообразить.
Последний раз хирургическая пила была нужна для ампутации месяц назад. Но он был точно уверен, что видел ее вчера вечером, запирая постройку на ночь…
Так (слово в слово) он рассказывал представителю властей, когда вечером той же пятницы – промокший под проливным дождем и оглохший от раскатов разбушевавшейся грозы – сидел на корточках рядом с телом Элизабеты Йоханссон и внимательно осматривал его. Горожане обнаружили девушку в кустах возле речки. Ее узнали по одежде и украшениям. Голова первой красавицы их городка была отпилена и так и не обнаружена нигде поблизости.
* * *
Неделю спустя возле устья Невы появилось небольшое купеческое судно.
Был прохладный и ветреный субботний вечер. Несмотря на начало десятого часа, солнце еще висело над горизонтом и создавало иллюзию дня. На носу корабля, повернувшись спиной к закату, стоял молодой человек. Ветер трепал его длинные золотисто-рыжие волосы: практически того же оттенка, что и солнечный диск, который завис над водой далеко позади. Заподозрить в пареньке кого-то из команды моряков, обслуживающей судно, было сложно. Из одного кармана его куртки торчал томик «Дон Кихота» во французском переводе, а из другого выглядывал «Новый Органон» Бэкона на латыни.
– Хирвисари, – прозвучал старческий голос за его спиной.
– Простите, что? – обернувшись, молодой человек увидел, что купец показывает на приближающуюся землю.
Седые волосы, длинная седая борода и глубокие морщины на лице делали купца похожим на доброго тролля.
– Хирвисари, сударь. Что означает «Лосиный остров». Так его ижорские крестьяне называют. А в русских деревнях, которые там тоже есть, он зовется «Василий-остров».
Судно прибыло к Неве из Ревеля. Рыжий паренек еле-еле уговорил старика взять его на борт за скромную плату. И еще при посадке эстляндский купец, довольно сносно владеющий шведским, заметил у пассажира – который владел им безупречно – книги на двух совершенно непонятных языках. Купец сразу сообразил, что перед ним студент, направляющийся в город на Неве из Стокгольма, транзитом через Ревель. Догадка эта вскоре подтвердилась. Всю дорогу молодой человек выпытывал у старика местные словечки, а в ответ много болтал о себе.
Впрочем, о настоящей цели своего визита на самый восток Шведской империи студент не обмолвился ни словом.
Эту тайну он не выдал бы никому даже под пытками.
«Еду навестить тетю, сестру отца», – звучал его краткий ответ.
О себе молодой человек за время их плавания по Балтийскому морю рассказал, что зовут его Эриком Петерссоном, что он успешно окончил первый курс университета Уппсалы близ Стокгольма и что теперь воспользовался летними каникулами для совершения этого путешествия через всю Балтику.
Появился он на свет в Выборге. Отец был мелким чиновником, а мать оформляла цветами торжества в богатых домах. Однако оба родителя через пару недель после его рождения погибли. (О подробностях Эрик умолчал). Мамина сестра забрала его в Стокгольм, где жила замужем за успешным врачом. Пара усыновила его. А спустя десять лет отчиму посчастливилось стать личным врачом какого-то барона-толстосума в Париже.
И все последние часы, пока купеческое судно не добралось до устья Невы, Эрик всё не мог нахвастаться, как он десятилетним мальчишкой очутился в столице Франции. И прожил там целых семь лет! Семья вернулась в Швецию всего год назад. Так что на французском он говорит теперь даже лучше, чем на родном шведском, а фехтовать умеет не хуже тамошних мушкетеров.
– Странно, – удивился Эрик, когда судно взяло курс направо и принялось огибать Василий-остров. – Почему было не основать город прямо здесь? Ну, или на том берегу… как вы говорили, ее тут называют… «Невы»? Это же у самого залива!
– Почему Ниен не стоит у залива? Господи Иисусе! Если бы вы повидали эти земли столько раз, сколько я, то не задавали бы такого вопроса!
Эрик улыбнулся. Такая старомодная манера речи его весьма забавляла.
Впрочем, и такие внушительные бороды, как у купца, давно вышли из моды, уступив место клинышку на подбородке, гладко выбритым щекам и торчащим в стороны усам. Старик буквально олицетворял собой ушедшую эпоху.
