«Город одиноких котов» – сборник повестей о приключениях русской писательницы, попадающей волею судеб в многомилионный Стамбул, о её надеждах и горестях, об отчаянных попытках быть любимой. Все перемешалось в жизни героини вдалеке от России. Сможет ли она выжить, не потерять себя, не увязнуть в хитросплетениях тонких восточных интриг? Удастся ли ей отыскать свое место в многоликой толпе Стамбула, среди звуков турецкой речи, чаячьих криков, в опустевшей древней столице Византии, вмиг превратившейся в город одиноких котов?
–
Все началось с того, что с улиц города исчезли туристы. Растаяла за несколько дней разноголосая, разноликая толпа, которая всегда заполняла улицы Стамбула. Опустели кофейни и бары, где собиралась шумная беспечная публика. Закрылись ночные клубы, где еще два дня назад расслаблялись до рассвета сливки Европейской богемы – юные, прекрасные, талантливые, уверенные, что все в жизни им подвластно и таких досадных неприятностей, как болезнь и смерть, с ними никогда не случится. Все эти праздные гуляки, привычкой которых стало безрассудное прожигание жизни, бросились в аэропорты, чтобы успеть на последние рейсы и разъехаться по странам и домам.
Затем в город ввели войска, оцепили въезды и выезды, объявили комендантский час, а жителям было сказано не выходить из своих домов. И в два дня Стамбул, никогда не спящий, древний, который я так обожаю, опустел. Этот прекрасный город залег в карантин: он дышал смертельным жаром и сотрясался от сухого кашля.
Виной всему был неведомый вирус, который зародился где-то на задворках Китайского провинциального городка: не то сам собой, не то по людскому недомыслию сбежал из секретной химической лаборатории. Болтали разное: что все это были происки кого-то из сильных мира сего, борьба за власть, наказание божие строптивому человеческому роду, социальный эксперимент. В первые дни пандемии, когда за считанные недели вирус охватил весь земной шар и поставил на паузу бурлящий жизненный поток, который, как казалось еще недавно, ничто не могло бы остановить, версии множились час от часу. Но со временем стало ясно, что вирус – не страшилка из интернета, не тема вечерних телевизионных новостей, а наша новая реальность. Реальность, которая уложила в больницу твою коллегу, проехала мимо твоего дома машиной, везущей закрытый гроб – страшная пугающая реальность. Стало ясно, что не так важно, кто во всем случившемся виноват. Главное теперь – как выжить, как вырвать у ласково улыбающейся смерти своих близких.
Моя Стамбульская квартира находилась на пятом этаже старого дома. Расположен он был неподалеку от Таксима, в одном из кварталов Стамбула Бейоглу. Квартал этот нельзя было бы назвать спокойным и тихим. Но мое жилище обладало одним неоспоримым достоинством – громадной террасой, с высоты которой открывался чудный вид. Как любила я в былые времена смотреть оттуда на многолюдные улочки, на буйство жизни, разворачивающееся внизу. И как дико, как страшно теперь мне стало смотреть на вымершие, безмолвные, недвижимые кварталы. Будто ядерная зима опустилась на город. Пустота, тишина, гибельное очарование весны, которая расцветала несмотря ни на что, но была совершенно бесплодной и никому сейчас не нужной. Налетающий с Босфора ветер больше не приносил запаха большого города. Обнаглевшие чайки, полчищами носились по пустому городу в поисках пищи и без страха залетали на балконы. И кошки. Кошки, шныряли по опустелым улицам, воровато выбираясь из-за мусорных баков, не в силах поверить, что населявшие квартал люди, которые их подкармливали, разом куда-то исчезли. Порой мне казалось, что в городе остались лишь кошки – и я.
А потом квартал куполом накрывал мощный плотный звук азана. Таксим расположен на холмах, и потому голос, льющийся с минарета, всегда распространялся здесь особым образом, будто отгораживая нас, оказавшихся внутри него, от всего мира, укрывая, наполняя своим теплом и покоем. Так было раньше. Теперь же эти звуки стелились по мертвенным улицам, по пустынным дворикам и перекресткам, отражались от зеркальных стен наглухо запертых магазинов и кафе, и казались мне поминальным звоном, оплакивающим всех нас: всю нашу нечестивую суетную жизнь, всю нашу агонизирующую землю.
Странность ситуации заключалась в том, что мне эпидемии было бояться нечего. Я прилетела в Стамбул три недели назад – в очередной раз меня привела сюда многомесячная, изматывающая тяжба. Ее затеял против меня человек, которого я некогда любила.
Лихорадка с жаром, ознобом и кашлем свалила меня чуть больше месяца назад, когда – подумать только! – еще мало кто относился к болезни всерьез. Я в то время поехала по делам в другую страну. Врач, лечивший меня, поначалу отмахнулся от моего предположения со смехом:
– Да будет вам! Обычная простуда.
И лишь через несколько дней, вручая мне результаты анализов, смотрел на меня со страхом и даже каким-то восхищением, как на восьмое чудо света.
– Вы были правы. Это действительно оно. Как вы себя чувствуете?
Я же, засмеялась сквозь раздирающий меня кашель, и ответила:
– Доктор, я не умру. Не в этот раз.
