Попытка построить ментальные карты городов, уловить мерцающую ауру траекторий тех, кто ходил здесь прежде, изменяя пространство. Города – это застывшие потоки чьих-то воль, надежд, желаний, страхов, исполнения или крушения, счастья или трагедии. Каждый город мертв до наших шагов в нем. Каждый город может ожить под нашими ногами, если мы научимся попадать в такт шагам минувших жителей. Они отдаются в нашей культурной памяти и могут быть проявлены в сознании.
© Светлана Веселова, 2015
© Влад Егоров, фотографии, 2015
© Светлана Веселова, фотографии, 2015
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru
Понять что-то – значит понять его
топографию: как его вычертить на карте. И вместе с тем – как в нем затеряться.
Кто создает город: инженеры, архитекторы, урбанисты, планирующие город как линии достижения целей, полагаемых правителями или жители, которые вступая с городом в свою игру, создавая пешеходный эпос своим искусством маленьких шагов? Следуя изгибам улиц, мы погружаемся в темное, слепое течение городской жизни. Мы углубляемся в улицы, способные бесконечно сжимать, отпускать, вертеть и разворачивать наше тело. Аура города, как тонко замечает Вальтер Беньямин, «словно приглашает зарыться в чудесных складках изношенного каменного пальто». Топология города задает движение наших тел и образ мыслей, образ мыслей рождает путь – круговращение, погружение, склон, подъем, углубление, тупик, удар, опрокидывание, разрушение, стремительность, опустошая нас для воспоминаний и для несбывшегося и никогда еще не бывшего с нами. Но и наше движение по городу создает эпосы города, подобно тому, как наши высказывания превращают язык в речь и рассказ. Город как форма не предуготован нам, он возникает там, где встречаются разные силы. Кто правит планирующими город правителями?
Эпическое проживание пространства свойственно детям. На пустырях и чердаках они находят места, где разыгрывают свои истории становления, кружения и превращения пространства. Под стук подземки танцует уличный Шива. Его прыжки и кружения скручивают, деформируют, разбивают город, смещая уровень нормативного пользования общественными местами города. Этот танец переворачивает и рассеивает четкие, прямые линии города и нормативные представления о том, что и как нужно в нем делать.
Город – состояние души. Отправляясь в путешествие, мы едем не столько посещать знаковые места, составляющие «лицо» города, сколько достичь неких состояний души. В путешествие нас толкает необходимость дополнить скудную жизнь, подчиненную рабочему графику, не прожитыми в ней переживаниями. Что как не город, сохраняющий в себе различие пройденных им исторических эпох, эстетических вкусов и политических приключений, способно создать не просто декорацию, а психо-эмоциональную оболочку нашим мыслям, оформить их или захватить нашу душу своими запахами, звуками, касаниями, увлекая ее в авантюры? Мысль топологична. Являясь в мир, мысль создает вокруг себя чувственный топос. Входя в него, мы одновременно касаемся и отстраняемся от мысли. Мы можем пробираться по городу, выбирая улочки, сбегая по лестницам, кружа по дворам, оставаясь на уровне будоражащего чувственного представления, а можем пережить остановку, застав себя в мысли. И это тоже – результат нашего выбора.
Город, в который предпринимается путешествие. Именно его будоражащая неизвестность устремляет нас в сплетения улиц и площадей и дает случаю шанс. В городе путешествия воображение царит над реальностью, возможное —над существующим. Скорость изменения нашего тела запаздывает по отношению к скорости воображения и разбегающихся возможностей. Оттого в путешествии нас так часто одолевает чувство, что мы вне себя. Прошлое путешественника изменяется по мере движения вперед, прошлое путешественника зависит от его будущей дороги. Как заметил магистр воображаемых городов Итало Кальвино, в каждом новом городе путешественник обнаруживает часть своего прошлого, о котором он даже не знал.
Что если на пестром восточном рынке Генуи, Танжера или Стамбула из-за груд сыров, пряных приправ, лимонов и артишоков, платков и пряжек вынырнет коробейник-продавец, извлекающий из походного сундука маршруты, поражающие, неожиданные и соблазнительные? Он пригласит отправиться в путешествие, но прежде задаст семь вопросов:
Чем прогулки по городу схожи с движением во сне? Чем шествие по линиям, соединяющим цели отличается от зигзагообразного блуждания, в котором идти означает быть лишенным места? Это бесконечный процесс отсутствия и появления, которое умножает и культивирует город, делает его масштабным социальным проектом утраты места. Город должен был быть местом, но стал лишь именем, воображением. Способен ли человек жить там, откуда исчезают призраки и тени?
Верите ли Вы, что в средиземноморских городах для того, чтобы обозначить отношения родства, обмена, зависимости и передачи прав, жители протягивают между домами веревки с бельем?
