Перед новогодними праздниками начальственная Чукотка опустела.
Уже по заведенному порядку на рождественские каникулы в середине и начале декабря в разные места мира, отбыли отдыхать все работники окружной администрации. В своих служебных кабинетах, в стылом Анадыре переносить декабрьские хода остались лишь те, немногочисленные начальнички, которые считались «местными», не привезенными из центральных районов страны. Они считались людьми второго сорта и потому не имели права на ежеквартальные поездки на отдых в центральные районы страны. Их удел тянуть воз обыденных дел и не жаловаться.
Распространение плода среди северян значительно замедлилось. Одни утверждали, что причина тому — необычные зимние холода. Другие видели ее в другом, — в обилии нравственных болезней, которые охватили большинство жителей города.
Моё долгое отсутствие в этом городе сказалось в том, что я очень остро и болезненно теперь чувствовал перемены во всём, даже в климате. Теперь меньше, чем прежде стало сильных пург, и снега наносит не так много, как в былые годы. Помню Анадырь своего детства, когда сугробы зимой наметало до второго этажа. Дома с серыми шиферными крышами выглядывали из сугробов, словно крепкие подберезовики из мха. К каждой входной двери со стороны проезжей части улицы в снегу, прокапывались длинные тоннели. Стенки этих тоннелей в снегу всегда были в желтых полосках-отметинах, которые делали болонки и овчарки, проживающие в домах с людьми. Из тоннеля в снегу, на холод, не желали вылезать ни люди, ни животные.
Теперь улицы расчищены, после каждого снегопада, машины споро освобождают город от белого подарка небес.
И в течение полугода, пока я наблюдал за тем, как живут в Анадыре, с удивлением заметил, стремительное перерождение и характеров, и душ, и человеческой сути.
В городе появилось много богатых людей. Они тратили свои халявные средства, не оглядываясь, и не скупясь. Даже самые дорогие рестораны города были переполнены отдыхающими.
С интересом прочитал по этому поводу статью в одной из газет.
