Всем своим видом Нукитин желал показать, что он представляет могучую, всесильную организацию, за которой и вся Москва, и вся страна.
Он успел немного выпить и сам себе теперь казался богом, способным решать людские судьбы.
На этом собрание и закончилось.
Через час, не смотря на словесное запугивание прибывшего из Москвы проверяющего, работники телерадиокомпании потянулись к его кабинету.
Первым на встречу пошел Новуцкий. Именно его информация, была опубликована в ряде центральных газет и перепечатана всеми информационными агентствами Дальнего Востока.
— Я — Валерий Николаевич Новуцкий, именно тот журналист, который опубликовал информацию в центральной прессе, о негативных делах в нашей телерадиокомпании… — Представился шутливым тоном Новуцкий.
Нукитин пил кофе, разумеется, с солидной дозой коньяка.
Глаза мутно-розовые, усталые, но любопытные.
— Ага! Значит, вы вымели сор из избы. Сейчас, сейчас. — Он порылся на столе, нашел газету, развернул ее. — Вот! Читаю. «ЧУКОТКА, АНАДЫРЬ.
Безрадостным для сотрудников ГТРК «Чукотка» оказался Праздник. Председатель телерадиокомпании В. Бугров и его заместитель, а теперь и. о. председателя И. Честнухин, без надлежащего приказа, предупреждений, волевым решением, снизили заработную плату техническим и творческим сотрудникам на 30–50 процентов. Коллектив ГТРК «Чукотка» потребовал объяснений, но руководство компании сослалось лишь на то, что в первом квартале этого года, допущен перерасход фонда заработной платы более чем на 700 тысяч рублей, что составляет почти 25 % годового фонда зарплаты. На кого и куда израсходованы данные деньги, и. о. председателя компании И. Честнухин не пожелал сообщить. В свою очередь журналисты и технические работники отказались получать урезанную, нищенскую зарплату. Средний уровень ее составлял чуть более 8 тысяч рублей в месяц, что всего на несколько сотен рублей превышает прожиточный минимум в Анадыре. Состоялось общее собрание, на котором было принято решение обратиться в правоохранительные органы, к губернатору Чукотки и руководителю ВГТРК с просьбой разобраться с перерасходом денежных средств, некомпетентным руководством компанией.» Эта? — свернув газету, спросил Нукитин.
— Эта! Эта! — с улыбкой ответил Новуцкий.
— Не понимаю, чему вы улыбаетесь, вы, можно сказать, заложили всю свою компанию, а это у нас, у россиян, не очень-то одобряется.
— Почему заложил? Сообщил правду.
— Позвонили б, сообщили б высшему руководству нашему.
— Вы отлично знаете, что звонили и говорили, но ни ответа, ни привета.
— Честно скажу, я бы вас турнул из компании, за такие дела, за такие информации в прессе.
— Если турнете, от перерасхода в нашей компании не будет?
— При чём тут перерасход? Воруют везде, но пишут об это не совсем везде.
— Вы меня воспитывать приехали, или разбираться с положением дел в компании? — спросил Новуцкий.
— Я высказываю свое мнение. Государство тогда держится, когда в нём порядок. Так и в компании. Она тогда нормально работает, когда в ней порядок.
— Порядок и воровство, как известно несовместны.
— Вижу вас, не переубедить. Так что вы хотите сказать?
Всем своим видом Нукитин давал понять, что обо всём, что будет сказано, он давно знает, что это его вовсе не интересует, и приехал он сюда совсем с другой целью.
— Говорю, видимо в пустую, но всё-таки скажу. Другие работники компании, думаю, дополнят меня и перед вами предстанет картина полного разорения. Начну с того, что из тридцати журналистов, известных, высоких профессионалов, осталось работать в компании только пять человек. Остальные ушли — были созданы невыносимые условия работы. Бугров и Честнухин делали всё, чтобы талантливые люди ушли из компании. Им важно было безраздельно управлять всем, подчинить всё себе, особенно финансы. Сейчас в компании на пять работающих журналистов шесть заместителей, которые только сидят в своих кабинетах, получают хорошую зарплату, но не в состоянии написать хотя бы строчку, не говоря об информации или передачи.
— Все ушли, почему ж вы не ушли? — неожиданно спросил Нукитин Новуцкого, и в глазах его застыла презрительная усмешка.
— И не уйду. Я привык процессы, какие б они тягостные ни были наблюдать до конца. А конец будет. Вечного в этом мире ничего нет. Завершится и этот черный для компании период. Рано или поздно эти господа на воровстве и попадутся. После вашего прикрытия они вообще почувствуют вою безнаказанность и…
Но Новуцкий не договорил, Нукитин решительно и смело перебил его.
— Не ваше дело! Пусть что хотят, то и творят. Не нравится — скатертью дорога. Я бы давно…
— Кишка тонка! — вскочив с места, вспылил Новуцкий, — Мне более с вам не о чем говорить.
— Мне тоже, — крикнул Нукитин, вслед выходившему из кабинета журналисту.
«Дерьмо!» — про себя, почти одновременно, проговорил каждый друг о друге. Один в тесном, маленьком кабинете, отхлебывая крепкий кофе с коньяком, другой уже идя по длинному, пустому коридору телестудии, засовывая в рот фруктовую жвачку, почему-то чуть не давясь от смеха.
