Артюшка рисовал, - а рядом, заложив руки за спину, расхаживала Наташа и вслух сочиняла стишки. - подписи к Артюшкиной картинке. Стихи должны были выйти самые замечательные, - но пока не выходили совсем никакие и Наташа от нетерпенья топала ногами и фыркала, как кит. Аза Наташей, не отставая, шагала Асенька и, заглядывая Наташе в лицо, подсказывала ей самые смешные слова, какие только могла вспомнить, - но это, все равно, нисколько и ничему не помогало.
…И вот примчался Фомка к нам!.. -сочиняла Наташа, красная, как флажок на Артюшкином рисунке.
…примчался Фомка к нам! -повторяла за ней Ася.
- А Ваське… а Васька… а с Васькой, - мучалась над непослушными стихами Наташа.
- Болит живот! Живот болит у Васьки, - обрадованно подсказывала Ася.-У Васьки болит живот, и ему касторку дают!
Но Наташа отмахивалась от Аси, как от мухи, - и, вдруг, подпрыгивала на месте:
- А Ваське худо по ночам! - кричала она и весело всплескивала руками.-Вот это да! Здорово! Совсем, как у Пушкина!
- Здорово! - кричал Артюшка.
- Здорово! - кричал Фомка.
- Здорово! - кричал и Лихунька, - и отскочив от стола, - все трос плясали на одном месте, распевая замечательные Наташкины стихи.
Но Наташа уже не может остановиться. Стихов теперь уже не нужно придумывать. Они выдумываются сами, - одни лучше других; только поспевай говорить.
Захлебываясь, говорит Наташа, встряхивая стриженой головой
- Пр-равильно! - вопит во весь голос Фомка и так стучит кулаком по столу, что стакан с Артюшкиными кисточками пошатывается и звенит; и мутная сине-черная вода плещется через край стакана на желтую клеенку стола.
Тут Наташа на секунду останавливается и беспомощно оглядывается но сторонам.
- Наш Фом .. -тихонько повторяет за Наташей Асенька и хмурит брови, придумывая что-нибудь посмешнее.
Но Наташе не нужна больше Асина помощь. Она смотрит на потолок, на пол, на белые стены, - и выпаливает с торжествующим видом:
- Ура! - кричит опять Фомка.
- Ура! - кричит и Лихунька.
И один Артюшка не кричит ничего. Артюшка поджимает губы и морщит нос. А потом смотрит на Наташу прищуренными глазами, - долго, долго, - самую долгую минуту, - и говорит наконец, сквозь зубы.
- А про дом ты выкрала и это очень стыдно!
- Как, выкрала? - кричит Наташка и подскакивает к брату.- Где я выкрала? Ты врешь! Ты всегда врешь… Я ничего не крала! Ни одной капелечки!
- Нет, - выкрала! - упрямится Артюшка. - Это то самое, где Жучка и сено… Там тоже воз, как дом. Я очень хорошо помню…
- Я тоже помню! - горячится Наташка. - Только это вовсе не при чем. Там воз, а у меня Фомка… Совсем другое!
- Нет, не другое!
- Нет, другое!
- Нет, не другое!
- Не другое! Не другое! - кричат за Артюшкой и Лихунька, и Фомка. А Асенька смотрит на красную от злости Наташку, смотрит на Артюшку и только головою качает. И потом, подумав, говорит тихонько.
- Ну да, другое! Вот, когда бы у Фомки вместо ног одни колеса были, - так это было б не другое… А у Фомки не колеса, а ноги. - И, еще подумав, - прибавляет уже совсем шепотом.
- И даже в калошах…
От Аськиных слов смеется Фомка, фыркает Лихунька, улыбается Артюшка и только одна Наташка стоит сердитая, носом в стенку, - а пальцы в кулаки. Но Асеньке жалко сердитую Наташку. Она дергает Наташку за юбку и заглядывает ей снизу в лицо.
- Не надо плакать, - говорит Ася Наташе. - Не надо плакать! А то у тебя от слез все глаза лопнут. И будешь ходить безглазая, - как гусеница на дереве…
Но теперь уже и Наташа начинает немножко смеяться. Совсем тихонько смеется сердитая Наташа, - но, все равно, всем делается сразу еще веселее и смешней. И всем делается сразу видно, что Наташка вовсе не только красная и растрепанная от злости девчонка, - а что ее стихи и вправду совсем хорошие стихи, -а на щеках у нее, когда она улыбается, -делаются ямочки,-и ни у одной гусеницы, конечно, не бывает таких веселых и черных глаз, - и что она настоящий товарищ и самый настоящий член товарищества «Друг».
- Ну, уж ладно! - говорит примирительно Артюшка.- Другое, так другое. Только ты напиши поразборчивей, чтобы вся первая группа прочла!
- Хорошо, я напишу! - соглашается Наташка, - и прибавляет, потупившись. - А вместо дома, можно и другое придумать… Вот., скажем так:
- Вот это здорово! - соглашается Артюшка. - Это уж, правда, совсем, как у Пушкина. Так и пиши!..
