Мысли нарушились новой волной стрекотания автоматов. Затихшие залпы вновь раздались, но снаряды приземлялись не вдалеке, а совсем рядом. Они падали и разрывались на широкой улице, пробивали крыши и разносили стены изнутри, невидимые волны ломали ворота и заборы. Стоял грохот, от которого болели уши. Украинские солдаты снова пошли на прорыв.
Убиваемый город кроваво харкал. Казалось, что конец уже близок. Олег пришел к любимой жене и сыну прощаться.
— Аня, я тебя всегда искренне любил. И буду любить… У меня осталось всего пятьдесят человек. И мы не сможем удержать позиции. Эта ночь будет последней. Скорее всего, я не вернусь. Завтра утром украинская армия войдет в Луганск.
И он ушел.
Она видела все размыто из-за бесконечно льющихся слез. Шепот разносил по дому тихую молитву.
Вечером услышала долгий гул и, вытерев глаза, подошла посмотреть в окно. По дорогам ехали танки. Мрачные и величественные, грозные и сильные, со смертельно опасными пушками и надежной броней. Они ехали спасать ее мужа.
Наутро враги не вошли в город, они начали панически отступать под натиском прибывшего подкрепления. Так был спасен город.
— Я так рада, что ты теперь чаще бываешь дома, — Аня готовила чай.
— Давай с лимоном. Он очень полезен.
— Да, конечно.
Интенсивные обстрелы затихли. Луганск еще бомбили, но не так яростно. Во время так называемого перемирия стрелять во всю силу нельзя. Так, чуть-чуть. Но люди вздохнули немного спокойней.
— Все закончилось?
— Жаль, но нет.
— Ну, ничего. Главное, что ты с нами.
— Володька приходил?
— Каждый день приходил, играл с Лешенькой, помогал по дому… Как хорошо, что ты теперь дома. Мы все вместе. С тобой все в порядке? Олег? Олег!
— Да… просто засмотрелся. Знаешь, так бывает. Смотришь в одну точку — и ничего другого не видишь, не слышишь, — и после молчания добавил: — Я начал икону писать. Хотел Богоматерь изобразить, а получается Иисус. И, знаешь, лицо такое необычное. Суровое очень, грозное. Скорбное. Как-то даже не по себе… Пойду немного посплю.
Но Лешка не дал поспать. Папа задремал, но сон его был неспокойный, он постоянно вздрагивал, будто бы слышал громкие звуки, тело дрожало. Во сне Олег видел картины, которые хотел бы забыть. Ведь это не воображение играло, не мозг выкидывал свои странные штуки — это пережитое, прочувствованное. Это не должно выходить за пределы сна, но, к сожалению… Сын увидел, как по телу отца пошли мурашки, волосы вздыбились, как шерсть у кота, Олег начал неразборчиво бормотать. Леша сидел в стороне и вдруг подпрыгнул и плюхнулся на грудь своему папе. Реакция мужчины не заставила долго ждать — он правой рукой прижал мальчика в захвате, но моментально опомнился и отпустил вовремя, чтобы сын не напугался, а подумал, что папа играет. Через мгновение Олег полностью пришел в себя, Леша скакал на нем, бил кулачками в грудь, изображал драку. Ну и хорошо.
