Журналист хлопнул ребенка по плечу, и вместе они направились к ларьку. Серега купил несколько пирожков с капустой и картошкой. Присели на лавку. Рядом балагурили мужики, периодически доставали из кармана небольшую бутылку водки и, оглядываясь, выпивали.
— Спасибо, дядя.
— Да не за что. Ешь на здоровье. Как тебя звать?
— Илья, — мальчишка жадно уплетал за обе щеки пирожки. Ему было лет восемь или девять. Он не походил на бродягу, одежда на нем была чистой, хоть и не новой.
— А родители твои где?
— Мама на работе, сестра в детском садике. А я в школу не пошел. Не хочу.
Литвинов не стал толкать нравоучительные речи, чтобы вдохновить мальца к учебе.
— Я, например, плохо учился в школе. И ничего… Но родился, и жил я, и выжил, — сказал Сергей и автоматически добавил. — Дом на Первой Мещанской, в конце.
Ребенок, очевидно, был очень голодным, он быстро съел два пирожка и теперь, казалось, был полностью доволен жизнью. Литвинов незаметно улыбнулся.
— А отец твой где?
— Папа… Он ушел воевать.
— В ополчении, стало быть.
— Нет, дядя. Он за Украину воюет.
Одна из тысяч историй о распавшихся семьях и сложно переплетенных судьбах. Сколько таких уже слышал Сергей? Добрую сотню. И по-прежнему эти истории не оставляют сердце спокойным.
— Сейчас, подожди. Посиди тут, — сказал Литвинов.
Он отправился в супермаркет и вернулся с пакетом, в котором лежали продукты.
— На вот, возьми. Маме домой отнесешь.
Мальчишка не упирался и сразу взял пакет, но даже не стал смотреть, что там внутри. Он был рад всему съестному. Сергей чувствовал себя очень неловко. Добрые дела, наверное, всегда делаются с таким чувством, подумал журналист.
Летом солнце встает рано и заставляет подниматься других. Литвинов проснулся в полшестого и понял, что уже не уснет. «Что делать в такую рань?» — посетовал он. Принял душ, сбросил с себя сон. На кухне заварил крепкий кофе и вышел покурить на балкон. Город только просыпался, ездили первые маршрутки. Было прохладно. Кофе согрел грудь и желудок. Первая затяжка вернула вкус к жизни. Все-таки хорошо вот так стоять летним утром на балконе, пить кофе и курить сигарету. Чувствуешь себя крутым. И пусть в сейфе нет миллионов, да и самого сейфа тоже нет, но в этот момент ощущаешь себя на вершине мира. Хотя бы на пару минут.
Людей на улице почти не было. Все еще спали или едва начинали просыпаться. Только какой-то парень копошился возле соседнего подъезда. Сергей присмотрелся и заметил, что незнакомец разглаживает какую-то бумажку на доске объявлений. Тот, подчинившись шестому чувству, повернул голову и увидел Литвинова. Незнакомец начал спешно уходить. Сергей запомнил только темно-синюю футболку с гербом какой-то футбольной команды, в которых он не разбирался. «Странный тип», — подумал журналист. И вдруг его осенило. Он перегнулся через перила, чтобы лучше разглядеть доску объявлений. На ней появилась листовка, точно такая же, какую он сорвал у своего подъезда больше месяца назад. «Интересненько», — хмыкнул Серый. Сделал глубокую затяжку, запив дым крепким кофе. Впереди ждал стандартный рабочий день.
Литвинов приехал на работу и узнал, что ночью обстреляли Красный Яр — одну из окраин города. Здесь в основном были частные дома и дачные участки. Срочно требовалось ехать туда. Дорога заняла менее получаса. По пути Серега думал о том, когда все это прекратится. Должно же когда-то. Три года идет война. Это много или мало? Он вспомнил лето четырнадцатого года. Попробуй недельку посидеть под обстрелом. Может, тогда скажешь. «Как все это затянулось. Ведь по-другому все должно было быть», — сетовал мысленно журналист. Сколько вообще длятся войны? Бывает и так, что десятки лет. Ему захотелось лечь в египетский саркофаг, притвориться фараоном, но проснуться в ту первую минуту, когда объявят, что война окончилась. Когда отдерут от подошвы эту приставучую жвачку трагедий и потерь.
В поселке уже вовсю работали сотрудники МЧС — они осматривали места, куда упали снаряды, делали фотографии. Снаряды повредили несколько домов и линию электропередач. Литвинов надеялся, что никто не погиб. Он подошел к одному из жилищ. Рядом беспорядочно валялся хлам. Неясно, всегда ли он тут лежал или появился из-за обстрела. Крыша дома была пробита, торчали балки, часть шифера еще держалась. Стекла, словно блестящая роса, усыпали молодую траву. Взрывной волной вынесло рамы. Сергей подошел и увидел на них кровь. Позже он узнал, что при обстреле пострадали два человека. К счастью, ранения их были легкими и ничто не угрожало жизни.
Рядом ходили соседи, собирали какие-то вещи, оказавшиеся вне дома. Пожарные потушили почти все постройки, но сарай еще немного тлел, — вверх уходила струйка черного дыма. Неподалеку играли дети. «Привыкшие, — подумал Сергей. — Может, в детстве оно легче переносится?».
