В другом блиндаже они нашли документы. Некоторые были разбросаны по земляному полу, часть обгорела или была полностью сожжена, но оставались и те, которые не успели уничтожить и по каким-то причинам не взяли с собой. Возможно, тот, кто за них отвечал, погиб, а другим было не до этого.
— Бумаги передадим в штаб бригады. Пусть они изучают. Может, что интересное найдут.
Совсем рядом бухнуло так, что земля задрожала. Взрывная волна докатилась и до Егора с напарником. Они не стали выходить из блиндажа, припав к бревнам. Противник бил из «Градов», а может, из чего потяжелее. Стало очень жарко во всех смыслах. Началась артиллерийская дуэль, а Медному оставалось только ждать, чтобы потом продолжить выполнять свою задачу.
— Да не трясись ты. Переждем.
Его напарник явно не находил себе места. Медный же за эти годы уже ко всему привык, и его мало что могло обеспокоить. Хотя бывало и высокое давление, из-за чего врачам приходилось откачивать его. Случались и небольшие двух-трехдневные запои, направленные, как думал Егор, на восстановление нервной системы.
Там, наверху, огромные снаряды выжигали землю, деревья, металл, кирпич. Разлеталось все, пространство затягивалось черным или серым дымом. Подкашивались и загорались дома. Гибли штурмовики, отчаянно сражавшиеся за каждый сантиметр донбасской земли.
Когда выстрелы зазвучали дальше от них, а снаряды начали рваться в другой стороне, Медный и его товарищ продолжили изучать сеть вражеских траншей и окопов.
За спиной у них что-то упало, металлическое и смертоносное, начиненное взрывчаткой. Взрыв подхватил их своими мощными руками, протащив по земле.
Егор витал в облаках, здесь не было ни времени, ни четких рамок, только безграничное, как космос, пространство. Вокруг все искрилось и переливалось светлыми нежными красками. На душе было очень спокойно, безмятежно. Он блуждал по воздушным коридорам, оказывался возле белых горных вершин, едва касался вскидывавшего волны сине-зеленого моря, врезался в мягкую траву, как в подушку.
Открыв глаза, Медный увидел, что находится в больнице. Рядом стояло несколько кроватей. В палате был всего один человек.
— О, очнулся, — сказал незнакомец. — Ты это… ногу потерял…
Егор проверил. Действительно. Ничего не ответил.
— Ты отдыхай. Если что нужно, я медсестру позову… Позвать?
— Не, — коротко ответил Егор.
Он снова провалился в сон. На этот раз ему привиделась Вероника, его бывшая возлюбленная, мать его ребенка. Так у них ничего и не получилось. Ника жила в Воронежской области, растила их Ванюшку, была замужем за каким-то мужиком. Они уже сто лет не общались, а сына Егор видел лишь однажды и даже не успел с ним толком пообщаться.
У Егора не получилось не только с Вероникой, но и вообще ни с одной девушкой. Такая уж, видать, судьба. С какого-то момента он перестал задумываться о том, что нужно завести семью, и ограничился случайными и короткими отношениями. Да и на них время он особо не тратил. Было чем заняться.
Появился образ мамы, самой лучшей, самой любимой. Она умерла три года назад. И в его жизни не осталось толком никого. Только друзья-товарищи. Андрей и Владимир. Да и их теперь нет.
Медный открыл глаза. О ноге он не грустил, знал, что ему поставят протез. Не раз видел на войне таких же, с протезами, но продолжающих воевать. Но Егор задумался, что он будет делать дальше.
Солдат сделал шаг к Егору. Их глаза встретились, лица подобрели, на секунду оба улыбнулись.
— Ну, привет, батя, — сказал парень.
— Привет, Ваня.
Военный подошел поближе и одной рукой обнял отца, второй придерживая автомат на плече. От улыбки Медянова не осталось и следа, а глаза повлажнели, но он сдержал слезу.
— Все-таки решил уходить? — надрывающимся голосом произнес Егор.
— А куда деваться, отец? Ты же сам видишь, что творится.
Медянов проковылял к потрескавшейся синей лавочке. Присел на нее с тяжелым вздохом. Он очень не хотел, чтобы сын уходил на войну.
— Некуда деваться, если не мы, то кто? Никак не отстанут от нас, не прекращается это все… Да и как я могу оставаться в стороне — с таким-то батей…
— Вот потому я тебе и говорю: не ходи.
