— Я думаю, просто потеряла, но дама темнит, поскольку ситуация щекотливая. Если украли, а не потеряла, то ей через Ингосстрах страховая компания выплатит стоимость бус…
— Но это же важно, — серьезно сказал Скуратов.
— Важно бусы найти — вот что важно. На выезд — там на месте и разберетесь…
— …Товарищи дежурные, ожидайте у телефонов! Ожидайте у телефонов! Прошу всех ожидать, еще не все сняли трубки. Товарищи дежурные, говорит замдежурного по городу Микито. Сообщите, кем сегодня задержан Холопов Сергей Никифорович, год рождения 1933-й, повторяю — 1933-й. Если у кого задержан, позвоните. Передача окончена. Отбой. Прошу положить трубки…
Задирака срезал правый угол Петровки и всосался в поток машин на Садовом кольце. Сплошная железная лава транспорта с фырканьем, урчаньем и грохотом катила вокруг нас. Непрерывно сигналя, Задирака стал уваливаться налево, обжал спереди троллейбус, вынырнул во второй ряд. Повис на хвосте у огромного панелевоза, горбатого, приземисто-длинного, как ископаемый ящер, завыло сцепление на прогазовке, раз! — рывок в сторону, подрезал нос «Жигуленку», выдавил из ряда «Волгу», пропустил и мигом обошел справа «маршрутку», пошел-пошел, полный газ! И с воющим воплем сирены ворвался в резервную зону.
Оборотился ко мне и спросил:
— Станислав Палыч, а восемнадцать тысяч долларов — это много?
— Я думаю, что прилично. Таких автобусов, как наш, штук шесть можно купить.
— Ну-у! Не может быть! Чтобы бусы шесть машин стоили? С ума сойти можно!
Рита засмеялась:
— Очень даже может! Так что сходить с ума не стоит…
Задирака на форсаже, с сиреной, пролетел Комсомльскую площадь, покачал головой:
— Ну вот скажите, Маргарита Борисовна, вы же еще вполне молодая женщина и очень даже интересная: кому нужны такие бусы? Шесть машин таскать на шее! Полный сикамбриоз!
— Эх, Задирака, Задирака! Во-первых, какой женщине нужно шесть машин сразу! А украшения им подходят в неограниченном количестве.
— Ха! Подходят! Глупость сплошная! Вам такие бусы незачем — при вашей яркой внешности. А женщине некрасивой…
— Задирака! Прекратить разговорчики! — скомандовал я. — Что ты мелешь все время!..
Задирака искоса посмотрел на меня в зеркальце, еле, заметно усмехнулся. И точно так же заулыбались на заднем сиденье Скуратов и Халецкий.
— Есть прекратить разговорчики! — «отрепетовал» Задирака. — Только, Станислав Палыч, зря вы сердитесь: мы же от разговорчиков не едем медленней…
— А что толку в твоей гонке? — срываясь на сварливый тон, сказал я. — Ты дожимало, а не водитель! Никак не научишься ездить по-оперативному!
— Почему это? — обиделся Задирака. — Кроме вас, никто не жалуется!
— Потому что сами ездить не умеют, вот и смотрят, разинув рты, как ты жмешь на всю железку. А если бы ты микитил немного, то поехали бы не по Садовому, а через новый мост по кольцу «В». Вдвое быстрее… Понятно?
— Понятно! Только… — Задирака собирался обстоятельно доказать свою правоту, но я уже повернулся к Одинцову.
— Ну что, Юрец? Сейчас ты с Юнгаром должен показать класс.
— Постараемся, — смущается Юра Одинцов. Со своим румянцем и длинными модными волосами он вообще больше похож на девушку-отличницу, чем на сержанта милиции. — Нервничает он всю неделю…
— А чего? — спросил я.
— Да брата его, Фархада, ранили ножом в субботу…
— А, да-да! — вспомнил всезнающий Задирака. — Это на прошлом моем дежурстве было. Фархад с проводником Костиным задержали грабителей, один из них и ткнул его ножиком…
Рита обернулась, с интересом посмотрела на огромного пса.
— И вы думаете, он понимает? — недоверчиво переспросила она Одинцова.
— Конечно! Собачки все понимают. Они же в одной вольере живут. Когда Фархад не вернулся, Юнгар сразу все понял — вот и тоскует…
— Вы о нем, как о человеке, говорите, — тепло улыбнулась Рита.
— А собачки во всем, как люди, — серьезно сказал Юра Одинцов. Юнгар положил огромную башку ему на колени, сладко зевнул, разинув розовую зубастую пасть. — Юнгар у нас вообще талант, умница, — убежденно повторил кинолог.
Уставший от молчания Задирака подал голос:
— Ты так его расхваливаешь, что не понять, кто из вас умнее!
— Глупо и грубо! — не удержался я.
Одинцов, абсолютно не обижаясь, пожал плечами, степенно сказал:
— На то я и вожусь с ним три года, чтобы он в работе был умнее меня! Дрессировщик все свое должен собачке передать…
— Вот это речь не мальчика, но мужа! — откликнулся Халецкий. — Как говорится, пусть режиссер умрет в актере…
На Лучевой просеке парка Сокольники видна группа людей, милицейский автомобиль и длинная американская машина с дипломатическим номером. Задирака лихо тормознул, и я хлопнул Одинцова по плечу:
